«Я БЫЛ ОДНИМ ИЗ 23-Х ЗАДЕРЖАННЫХ…»

Часть вторая:
Большой шмон, или Тесак к горлу

Прошло ещё достаточно времени. Присесть было негде. Шататься по коридору вдоль столов стало надоедать. Вдруг зазвонил мой мобильник. Это один из друзей решил проверить уже разошедшиеся по городу слухи о нашем аресте.
Специально погромче, чтобы сделать с одной стороны приятное милиционерам, а с другой, дать им понять, что в народе думают об их «стиле и методах», я бодро отвечал в трубку:
Нет, не бьют! И даже разрешают сходить в туалет! И покурить тоже выпускают! И обращаются на «вы»! Да вроде нормально. Улыбаются даже. Да точно не избивают, я тебе говорю! Ни дубинками, ни ногами! Да какие наручники! Без наручников мы тут все!. Ну и так далее.
В коридоре стояла тишина. Все, и «наши», и «они» внимательно слушали этот «репортаж онлайн» из не самого популярного в народе учреждения.
Вдруг из «допросного» кабинета громко выкрикнули мою фамилию. Я зашёл. Два прапорщика позвали к столу, стоящему в самом углу комнаты.
Все вещи из карманов, а также телефон, часы, шнурки, ремни на стол!
Это было неожиданно.
Стал выкладывать на стол содержимое своих карманов. «Принимающая сторона» всё это описывала на листе бумаги; вещи складывались в целлофановый пакет.
Симка! Сим-карта из мобильника! При мысли, что у кого-то постороннего будет возможность, при желании, лазить по номерам телефонов, адресам, смотреть личные фото или читать памятные SMS-ки от близких людей, мне стало не по себе. Симку надо вытащить любой ценой! Выложив всё из карманов, я сел на стул, чтобы вынуть шнурки. Вынув и положив на стол первый шнурок, я сказал:
У меня мобила глючит, от кнопки не выключается, старый уже, добитый. Надо вытащить хоть на секунду батарейку, тогда он отключится.
Взял со стола мобильник и у себя на коленях, закрытый от взглядов столом, быстро достал сим-карту. Положил выключенный телефон на стол. Затем нагнулся, чтобы вынуть второй шнурок и аккуратно пропихнул симку в носок. Затем положил второй шнурок на стол, рядом с таким же, уже арестованным. Сигареты, слава Богу, оставили. А вот зажигалку отобрали. Всё, к отсидке готов!
Но не тут-то было! У меня на шее висел брелок, подарок одного приятеля, который ныне живёт за границей. Висел он на толстой и крепкой капроновой нити, завязанной сзади на три узла на веки вечные.
Прапорщики увидели этот брелок и дали команду снять. А как снять? Объяснил я им, что это технически неосуществимо. Но нет таких крепостей, которых не взяли бы эти мужественные и самоотверженные бойцы. Недолго думая, достали откуда-то здоровенный такой тесак, по типу штыка от винтовки, и просунули мне между шеей и этой нитью. Ощущение не из приятных, честно говоря.
Привстаньте не шевелитесь а то, не дай Бог, порежем ещё.
Я в точности (это было в моих интересах!) выполнял эти команды. Но что-то вдруг стало не так. Я понял что.
В этой большой комнате, где до этого стоял гомон и находились около 20 человек, наступила полная тишина. Наверное, это зрелище (огромный тесак вплотную к кадыку) и вправду со стороны выглядело экзотично и устрашающе. Но резкое движение, и я отдельно, брелок отдельно.
Операция прошла благополучно. Теперь точно готов к отсидке. Без шнурков, без ремня, с пустыми карманами вышел в коридор. Опять хожу по нему туда-сюда, ожидая, когда точно так же «обшмонают» моих новых товарищей. Наконец, вынесли из кабинета в коридор большую охапку пакетов с нашим барахлишком и свалили их на один из столов. В коридоре появился новый, ранее не виданный здесь персонаж, немолодой подполковник с заметным брюшком.
Но вот парадокс! Лицо у него было очень уж доброе, домашнее, семейное какое-то даже
Кто-то из милиционеров сгрёб наши пакеты и пошёл с ними вперёд по коридору. Подполковник велел нам идти следом за ним.
Потянуло холодком, и мы оказались на улице. Это был двор их «заведения». Левее от входа, там, где железные ворота, если на улице Гоголя встать к их «заведению» лицом.
Лишний раз убедился, что свежий воздух пьянит и кружит голову. Но затолкали в машину нас практически мгновенно.
Темень. Маленькие, менее чем полметра на полметра, железные отсеки (или пеналы) на одного человека. Вокруг сплошное железо и собачий холод, ведь была уже ночь. Жмёт со всех сторон, с боков, со спины, и даже колени упираются в это проклятое холодное железо.
Вспомнил Солженицына. У него в «В круге первом» возили так же, в таких же пеналах, один к одному.
Ну, хоть что-то новое будет впереди, думаю я про себя. Неизвестно какое, но новое. «Контора» на Гоголя уже осточертела за эти пять-шесть часов.
Ехали недолго. Остановились. Дрожа от холода, повыпрыгивали из «воронка».
Чёрное небо, много ярких звёзд на нём. И один раскачивающийся сверху фонарь. Чуть в стороне несколько крепких ребят в форме. Стоят в рядок. Сзади забор, впереди массивная дверь.
Что-то похожее видел в каком-то военном фильме. Хотя нет, там, в кино, были ещё и овчарки, захлёбывающиеся от лая.
Дверь открылась. Заходим один за другим, гуськом. Сразу поворот налево. Коридор. Впереди, метрах в восьми-десяти, решётка поперёк коридора. Прямо две двери. Одна в кабинет, вторая на лестницу вверх.
Встали вдоль коридора спиной к стене. Рядом оказался совсем молоденький мальчонка. На вид хорошо, если 16. Но, раз попал сюда, значит, уже 18 есть. Тихонько спросил бедолагу о его возрасте. Так и есть, 18 лет стукнуло три дня назад.
Из кабинета вышел тот самый подполковник. С добрым лицом и с отеческой улыбкой начал свою «тронную» речь. Мне она понравилась. Звучала она примерно так:
Ребята! Лично мне глубоко по барабану, кому и где вы перешли дорогу или написали в компот. Это ваши проблемы, и меня они вообще не интересуют. Вы здесь мои постояльцы, а я директор этой гостиницы. Можете называть её «Отель Щит и меч». Моя обязанность, чтобы вам здесь было удобно и комфортно. И вы тоже соблюдайте правила проживания, и всё у нас с вами будет хорошо.
Такое начало всем нам очень понравилось, и мы выразили это одобрительным гулом. Подполковник продолжал:
Питание у нас хорошее, трёхразовое, в первый день бесплатное. А потом будет видно. Подъём и оправка в 600.
Но тут мой сосед, тот молоденький мальчик, вдруг неожиданно, своим тонким, детским голоском задаёт вопрос:
А что такое оправка?
Тут уж грохнули все, и мы, и «они». Отсмеявшись, я сказал ему:
Надо было тебе не Гарри Поттера читать, а Солженицына. Тогда не задавал бы этого вопроса.
Правда, тут же, наклонившись к нему, шёпотом объяснил на ушко, что «оправка», это когда делаешь «пи-пи» и «ка-ка» с разрешения чужого дяденьки в синей форме. Подполковник ушёл. Я стоял крайним в ряду. Молодой прапорщик тронул меня за плечо и сказал:
Пошли.
Я пошёл за ним. Заводит он меня в пустую камеру и говорит:
Раздевайтесь.
Хотел было я машинально спросить, мол, зачем? Да вспомнил, что они тут не первый день служат, наверное, надо так. Стал раздеваться. Прапорщик берёт куртку-штормовку, рубашку, майку и начинает ощупывать швы, складки, карманы и т. д. Я стою и с удивлением наблюдаю это зрелище. Говорю:
-Да уже в милиции всё отобрали, пусто в карманах.
Он отвечает:
-Порядок такой. Снимайте дальше, брюки, ботинки, носки и всё прочее.
Да, давненько я не стоял голышом перед чужими людьми! Он продолжал свою работу, методично пропуская через свои пальцы все те участки одежды, где потрудилась когда-то швейная машина. Ручным электромагнитом прошёлся по моим ботинкам и тут ему повезло. Магнит запищал! Оказывается, в подошве были железные пластинки, называются они «супинаторы».
-Ну вот, довольно произнёс он, а говорите, ничего нет.
Спрашиваю его: какие, мол, ко мне претензии из-за конструкции ботинок? Нельзя носить ботинки с этими чёртовыми супинаторами?
-Носить можно, сидеть в камере нельзя, ответил он.
Так что же мне, босиком тут ходить? спрашиваю.
Ну, будем решать этот вопрос с начальством, с очень серьёзным видом ответил он.
Короче, эти супинаторы спасли мою сим-карту, с которой я уже мысленно попрощался, видя его усердие в своём ремесле. Пока мы с ним препирались из-за этих железок в ботинках, я сел на лавку, которая стояла в уголочке и стал с очень обиженным видом натягивать на ноги свои снятые уже было носки с симкой. Оделся. Выходим из этой камеры в коридор, он проходит вперёд и открывает ещё одну дверь.
Заходите.
Захожу. Слышу, как закрывается дверь за спиной и в замке проворачивается ключ.
Осмотрелся. Бог ты мой, да это же обычный общественный сортир, со всеми его причандалами, метра два с половиной в длину, два метра в ширину и с жёлобом на все три стены. И водичка где-то журчит.
Что за новости? За что меня сюда? Может, за то, что препирался из-за чёртовых супинаторов? Может, это у них карцер такой?
В армии приходилось сидеть на губе. И даже в карцер на губе умудрился загреметь. (За найденный при шмоне окурок в пилотке). Похоже, очень похоже! Но ведь это было 38 лет назад! Ничего не меняется на моей любимой Родине Верна традициям своих отцов даже в этом!
Походил, посмотрел, что и как. Прикинул, как ночь провести бессонную. Не ложиться же на обый, мокрый, вонючий пол! Мои грустные мысли прервал звук открывающегося замка. Может, передумали? Просто пуганули? Дверь открылась и в «карцер» зашёл ещё один сиделец, из «наших». Отлично, вдвоём веселее. Увидев его удивлённый взгляд, я на правах уже старожила этого помещения ввёл его в курс дела.
Да нет, не должны нас тут держать, уверенно сказал он.
Ты-то откуда знаешь? Сидел уже тут? спросил я.
Нет, ответил он, но мне так кажется.
Пока мы с ним так препирались, открылась дверь и зашел ещё один наш сосед по Лен. Комнате на ул. Гоголя. Это становилось уже интересно.
Долго ли, коротко ли, но в течение часа в этом доисторическом «унитазе» собрался весь наш «воронок», то есть все, кто приехал нашим рейсом. Рейсов ведь было несколько. Постояли ещё немного, благо, хоть не было проблем с «оправкой». Кстати, тут и у самого молодого нашего товарища, прошла премьера этого мероприятия, под наши бурные, продолжительные аплодисменты, причём, абсолютно искренние. Скоро дверь открылась опять.
Выходи, последовала команда.

Валерий СТУПАЧЕНКО

Продолжение следует

Вам также могут понравиться
BE EN RU