Домой Блоги Схрон под названием «Львiв».

Схрон под названием «Львiв».

 Часть I (начало)

Так получилось, что по настойчивому «совету» обстоятельств, да и по состоянию здоровья тоже, мне пришлось ненадолго поменять умеренно-континентальный климат юго-восточной Беларуси на влажно-континентальный климат юго-западной Украины.

И неожиданно оказался я в городе Львове…

Lemberg…  Lviv…  Львов…  Львiв…  Австро-Венгрия… Польша… Германия… Советский Союз… Украина…  Две страшные Мировые войны… Германский антисемитский  фашизм с его вездесущим Гестапо…  Российские коммунисты-палачи-сталинисты с их НКВД, МГБ, КГБ…

Хватило львовянам в ХХ-м веке окрашенных кровью приключений по полной программе…

Но вот за последние годы от привычного слова «город» по отношению к этому населённому пункту с населением около 800 000  человек стал я понемногу отвыкать…

Да и могло ли быть иначе? Ведь все эти несколько последних лет из каждого российского утюга или фена для волос настойчиво вбивалось в уши и души мирных обывателей, что Львов – это не что иное, как «бандеровский схрон», «фашистское логово», «бандитское гнездо», и т.д, и т.п.

Ну, а что обозначает для запутинцев, и их телеобслуги это словечко – «бандеровец»?

Из стерильной московской телестудии некая пухлая упитанная физиономия уверенно и самодовольно вещает, что бандеровец – это грязный, вонючий, небритый, обросший тип, вылезший на свет божий из своего схрона (времён прошлой Мировой войны) сразу после бегства в Россию бывшего президента Украины в 2014 году.

И явился он миру, разумеется – с автоматом «Шмайссер» на шее, с пистолетом «Вальтер» на трофейном, советском ремне, а рядом с «Вальтером» с ремня должна свисать парочка немецких гранат на длинной деревянной ручке  – т.н. «колотушек».  И там же обязательно еще должен поблескивать (зловеще) острый тесак!

Всё, портрет «образцового» телебандеровца по-московски готов!

Правда, при такой боевой внешности он похож по описанию и на «правильного», т.е. советского лесного партизана, бывшего до войны передовым колхозником, ударником-трактористом, которого приезжала снимать кинохроника, и жена у него тоже была передовой дояркой-рекордсменкой, а ещё и депутатом сельсовета.

Итак, отоспавшись с дороги (а дорога была непростая, «на перекладных»), ближе к полудню я всё же осмелился выйти в город на предмет лёгкого завтрака, ибо голод, как известно, не тётка.

Посмотрел на себя в зеркало, и страх перед бандеровцами отошёл на второй план, т.к. я и сам не брился уже три дня. Подумалось: «Может, и не убьют ещё. За своего такого же бедолагу посчитают. А почему физиономия моя им незнакома – так это я в другом, соседнем схроне все эти годы квартировал. А что? Вполне может такое «прохилять»!

Кстати, на всякий случай – а какой там у них пароль, в смысле – кричалка? Жыве…  Украина? Нет, там что-то типа «славы» было… Ну как там? Как? Украина…  славься? Не, наоборот! Славься Украина! Или слава украинцам? Уже близко, близко…  Ну?  О! Вот оно! Слава Украине! Уф! А, и отзыв сразу в памяти всплыл – Героям слава! Ну, это по типу – «Здоровеньки булы!»

Всё, теперь можно смело идти во львовское кафе, в магазин, и вообще – просто выйти на львовскую улицу! Это же вам не Беларусь, где за приветствие «Жыве Беларусь» сходу, гарантировано получишь «сутки», или – юридический несуразный, взятый с потолка, грабительский штраф…

А вот в Украине за «Слава Украине» пол-улицы радостно рявкнет тебе в ответ «Героям Слава»!

Часть I (продолжение)

Вышел на улицу. Проспект Свободы. Самый центр города, – центральней не бывает. Кто был во Львове, тот поймёт. В 150 метрах вправо – памятник-стела Адаму Мицкевичу. В 150 метрах влево – памятник Тарасу Шевченко. Дальше, в 300-400 метрах вправо – памятник князю Даниилу Галицкому, а в 300-400 метрах влево – знаменитый на всю Европу красавец – львовский Национальный Оперный театр.

Но мои глаза, непроизвольно, отдельно от меня, продолжали искать небритых бандеровцев с их «Шмайссерами» и тесаками. Но почему-то ни одного из них в пределах прямой видимости не попадалось. Попрятались, видимо…  Или на обед уползли в свои «логова». Бандитам же тоже кушать хочется…

Вместо них проспект был заполнен массой разноцветного люда, в основном – весёлой молодёжью. Почему разноцветного? Такого обилия красок в одежде видеть прежде не доводилось. Красное, фиолетовое, голубое, жёлтое, синее, чёрное, розовое, белое…  Идут, смеются, обнимаются, громко разговаривают на каком-то музыкальном, причём – в миноре, языке с заметным обилием безударных гласных.

Смешался я с толпой, прошёл метров 200 до поворота направо, на проспект Шевченко…  но, увы, ни слова из привычного для себя «великого и могучего» так и не услыхал. Всё правильно…  Сами заслужили, московские…  Пожинайте теперь…  Оккупантов чужеземных никто и нигде не любит – просто по определению…

А мне запомнились совсем молоденькие, лет 15-16, парень и девушка. Видимо, куда-то торопились, шли очень быстро. У него в правой руке было что-то съедобное, может, шаурма, может, что-то другое, подобное. Левой рукой он обнимал свою девушку за талию, а она, в свою очередь, своей правой рукой обнимала его. А в левой руке у ней была ёмкость с горячим кофе, и они оба, на ходу, то откусывали по очереди от его шаурмы, то отпивали по очереди из её стакана кофе. Это было так просто, просто и красиво!

Мне почему-то подумалось, что вместе они будут ещё долго…  И дай им Бог!

Поразил старик – уличный музыкант, саксофонист. Дул он что-то дико нудное, заунывное. Проходя мимо, я замедлил шаг – привлёк цвет инструмента, – тусклый, тёмно-коричневый. А дед оборвал свою «молитву», глянул на меня, и через несколько секунд раздались звуки битловской «Гёрл», а через куплет «Мишель», затем «Йестэдэй», несколько тактов проигрыша из «Лет ит би»…  А закончил он Джоном, его «Имэджн». И дул он суперски, с этакой подчёркнутой, наглющей хрипотцой на выходе!

Львов

Я откровенно не скрывал своих эмоций. А было их у меня весьма чересчур…  Дед же, победно глянув на меня, вызывающе, демонстративно перевёл свой взгляд вниз, на раскрытый футляр…  А я стоял и думал – ну как? Как он, старый львовянин, видя меня впервые в жизни, просёк, что я именно это всё и люблю? Видимо, совпали, сошлись его опыт и моя несоветская физиономия… И денежку свою он заработал по-честному!

Расчувствовался я из-за этих новых, необычных для меня впечатлений, и даже озираться по сторонам перестал, совсем забыв про обещанную из златоглавой российской столицы толпу бандеровских фашистов на этих улицах. Или фашистских бандеровцев… Живой пока…  не зарезали… и даже не застрелили…

Наконец, добрался я до какого-то магазина. Не слишком приметный вход с проспекта, вестибюль с кучей всевозможных банкоматов и электронных табло, а далее…  а далее огромнейший торговый зал – на все первые этажи ряда зданий, –  размером в целый квартал!

Содержимому подобных заведений, их ассортименту и ценам я посвящу отдельную «часть» этих записок «с натуры».

А тут скажу кратко – такого изобилия всего и вся раньше видеть не доводилось. К примеру – длина стэнда-стены со всевозможной «молочкой» составила полсотни моих шагов (не поленился, посчитал!). А в зале овощей и фруктов обнаружились семь или восемь каких-то «съедобностей», с которыми я и по их названиям и по их внешнему виду столкнулся впервые в жизни. Это с учётом маленьких красношкурых бананов. А точнее – красных бананчиков размером не более скромной сардельки.

Да и разноцветные макароны-ракушки удивили. Пакет заводской фасовки, где все ракушечки были перемешано-разноцветными – красные, зелёные, тёмно-серые, оранжевые, жёлтые, фиолетовые, синие, белые…  Зачем? Непонятно. Но красиво? Да!

 

Часть  I (окончание)

А вокруг меня продолжала звучать та самая, пока ещё непривычная для меня, музыкальная, певучая местная речь. В основном – от симпатичных покупательниц-львовянок. И улыбки, улыбки, улыбки, улыбки…

Полюбовался я ими вдоволь…  Но уже овладевали мной и другие, невесёлые мысли, с дурацкими вопросами, – ну чем они, украинцы и украинки, помешали спокойно жить этому донельзя закомплексованному дефектами своей внешности и фигуры   «Вовану Питерскому»?

Лучше бы он продолжал мирно колдовать, совместно с пластической медициной, над своей от природы унылой физиономией, – кинозвезда ленфильмовская…

Вот зачем ему этот геморрой с Луганском и Донецком понадобился? Может, чтобы не так скучно было коротать последние годы жизни в своём тайном, скрытом от всего мира, бункере? Недоразумение Господне, – что в жизни, что в политике…

Возникает в памяти аналогия с другим, берлинским бункером образца мая 1945-го…

Под подобные «богохульные» мысли навернул я в торговом зале пару кругов по огромному периметру этого заведения, будто по беговой дорожке стадиона, и…  неожиданно – даже для себя самого – принял оригинальное решение, – на время моего пребывания во Львове не пользоваться «великим и могучим» публично, за пределами моего жилища. Но в сети – можно.

И тут же вспомнился мой любимый Сергей Довлатов: «О, Господи! Какая честь! Какая незаслуженная милость: я знаю русский алфавит!» Согласен с любимым писателем на все 100 %. И более того – для меня самого это незаслуженная милость – говорить на одном языке с ним, с уже покойным гением…

Но…  Но тут другой случай – идёт война, – кровавая, несправедливая бойня, в которой погибли уже десятки тысяч людей… И продолжают гибнуть. А это в основном украинцы, на своей земле… И находясь тут, у них в гостях, я пусть хоть так, чисто символически, обозначу своё отношение к этому военному преступлению современного европейского фашизма, окопавшемуся ныне в российском чиновничестве…

Добра ведаю я беларускую мову, ёй i буду тут карыстацца…  Думаю, што мясцовые жыхары мяня зразумеюць!

И уже через пару минут, при выходе из торгового зала, на кассе состоялся мой первый украинско-беларусский диалог дружбы, в данном случае – с молодой кассиршей. Мы оба с улыбками сделали вид, что прекрасно поняли друг друга. По крайней мере – причитающиеся с меня деньги за купленные мной продукты она получила сполна!

Вышел на улицу. Конец января. Снега нет и в помине. Светит солнце, температура плюсовая. На газонах зеленеет трава. На проспекте масса улыбающегося народа. К дому я выбрал самый длинный путь, дойдя даже до Оперного, – уж больно каким-то весёлым и пьянящим показался мне воздух этого фантастически красивого,   нереального, сказочного города…

А про московские телебредни о страшных бандеровцах и прочих фашистах на этих самых улицах забыл я напрочь, причём – навсегда.