Домой В стране Ситуация в Беларуси с короновирусом не плохая, а очень плохая?

Ситуация в Беларуси с короновирусом не плохая, а очень плохая?

Аналитик исследовательского центра Eurasian States in Transition Андрей Елисеев рассказал о явных сигналах и косвенной информации по эпидемии коронавируса в Беларуси.

Кроме эпизодических сливов о реальном количестве положительных тестов и фрагментарной информации про занятость больниц, есть три косвенных признака, что ситуация с коронавирусной эпидемией более чем серьезная.

Во-первых, официальное число ежедневно выявляемых случаев уже как неделю превысило тысячу и продолжает расти.

В реальности оно уже давным-давно пробило тысячу. И сейчас может составлять 5-10 тысяч ежедневно. Если не больше. Но дело даже не в этом. А в том, что если бы у госорганов была хоть малейшая уверенность в том, что эпидемия должна скоро пойти на убыль, то они продолжили бы рисовать цифры с 1 тысячей случаев в качестве потолка. Его официальное превышение — это сигнал, что ситуация выходит из под контроля. И никакой уверенности в скором спаде эпидемии нет, а совсем наоборот.

Во-вторых, в кои-то века государственные СМИ вдруг начали лучше информировать об эпидемии. На протяжении всей первой волны эпидемии, и в начале второй СМИ просто вели балаган и общественно вредное информирование. Оно и сейчас противоречивое. В своем недавнем интервью правитель опять разглагольствовал о том, что эпидемия служит прикрытием для передела мира. А Беларусь в эпицентре этой спецоперации. Но все же стало чуть получше.

Так, «Беларусь 1» даже показал интервью своего работника с главным санитарным врачом Александром Тарасенко. И оба были в масках! А районные газеты, пусть и цензурируют статистику по занятости местных больниц, начали публиковать статьи про коронавирус. Причем в довольно алармистском тоне. Весной, в ходе первой волны эпидемии такого и близко не было.

Здесь снова-таки надо понимать советское устройство системы госуправления, чтобы осознать всю опасность положения. В советской традиции госорганы будут все отрицать. И заявлять, что все под контролем и все «так і трэба» до самого критического момента. Раз начали усиленно «включать инстинкт самосохранения» у населения (как выразился Тарасенко), значит критический момент подоспел.
Одновременно чиновники стали активнее валить вину на население. Мол, это из-за вас, беспечных глупцов, попивающих чаи во дворах, эпидемия развивается. То что госорганы полгода твердили про коронапсихоз, высмеивали ношение масок и изгалялись над мерами, принимаемыми в других странах, как бы неважно. Виноват, как обычно, народец. (И Тихановская).

В-третьих, введение масочного режима в общественных местах. Соображения те же: советская система может позволить себе широкомасштабное решение о визуальном проявлении опасности, да еще и вопреки заявлениям правителя о ненадобности «намордников», только в случае весьма серьезной ситуации.

Порог степени серьезности ситуации в советских системах раз в 10-20 выше, чем в демократических, правовых государствах. Последние обычно принимают решения заранее, чтобы упредить и минимизировать риски для здоровья. А советские системы — когда эти риски уже наступили и становятся запредельными.

gomel.today