Домой Анатолий Санотенко Принцип: в милиции, в суде, далее — везде…

Принцип: в милиции, в суде, далее — везде…

(Из романа в фельетонах — «Невероятные приключения Принципа в стране

победившего идиотизма»)

На журналистку «Предпоследних новостей» был как-то составлен протокол.

Об административном правонарушении.

С крайне «юридической» формулировкой: «За незаконное изготовление продукции средства массовой информации».

За то, что она опубликовалась на заграничном сайте.

А это теперича — низзя. И — ну-ну-ну. И — ай-я-яй!

Неважно что — Конституция, не важно, что — закон о средствах массовой информации, Декларация прав человека, Международный Пакт о гражданских и политических свободах…

Главное ведь — в этой стране — что чиновники думают и как решают.

Как решат — так и будет.

Без всяких там Пактов и Деклараций.

А — по понятиям. Идеологическим.

В общем, шаг в сторону — попытка к бегству…

Принцип, главный редактор «Предпоследних новостей», в таких случаях (которых, надо признать, в последнее время становилось все больше) выходил из себя с пол-оборота. Как выйдет, так потом загнать себя обратно долгое время не может.

Гремит! Буйствует! Врывается! Требует!

Так что лучше — не надо…

Но — сделали.

Нашел один — майор-храбрец, о безумстве которого теперь слагаются песни… В общем, фольклорный такой — теперь — персонаж.

Вацлав Принцип сначала милицейским всю «малину» в УВД потоптал, всю кровь своими требованиями и «правовым» буйствованием выпил. Это когда протокол на его журналистку составляли. А потом — за судейских взялся.

Но это — потом.

Сейчас же перед нами такая картина: в фойе бобруйского УВД сидит Вацлав Сигизмундович, сдерживая себя, как интеллигентный человек, обеими руками.

Дожидается, пока «дознаватели» опросят его журналистку. А над ним, выстроившись в ряд, стоит вся дежурная часть, с приданными силами в лице начальства из разных отделов.

Стоят и канючат:

— Вацлав Сигизмундович, а, Вацлав Сигизмундович…

— Что вам, дорогуши мои? (В сторону — черт бы вас побрал совсем, оптом и в розницу…).

— Нам велено сказать вам, что вы должны покинуть УВД…

— Кем велено, драгоценные мои…

Милиционеры робко поднимают глаза кверху.

— А, раз так… Передайте ТУДА (принцип резко махает головой вверх), что Принцип останется сидеть там, где он в настоящее время сидит. Принципиально!

— Вацлав Сигизмундович, а, Вацлав Сигизмундович…

— Что вам еще, яхонтовые?..

— У нас ремонт здесь, в фойе… идет. А вы… как бы… мешаете…

— Да? Что за новости?!

Принцип обводит глазами помещение.

— Никаких ремонтов! Но если вам надо, любезнейшие, то — давайте, ремонтируйте: мое сидение здесь и ваш ремонт — процессы не взаимосвязанные…

— Вацлав Сигизмундович, а, Вацлав Сигизмундович…

— Что у вас опять? Уже поремонтировали всё?

— У нас обед сейчас… вам надо выйти…

— Дорогуши мои, ну что за детский сад! Кто же не знает, что УВД работает без обеда! Не закрывается на обед! Идите, радость моя, кушайте! Приятного вам аппетита…

— Значит, не уйдете? — раздается стон милицейского хора.

Не-а, не уйду. Даже не мечтайте.

Майоры и подполковники понуро, гуськом, уходят со сцены. Круг поворачивается, и вот мы уже в здании суда, в кабинете судьи…

Голос судьи:

— Таким образом, предварительным следствием установлено, что журналистка газеты «Предпоследние новости» (называет имя и фамилию) незаконно изготовила и распространила продукцию средства массовой информации… Суд зачитывает свое постановление… Признать…

Голос Принципа:

— Позвольте, ваше высочество!

Голос судьи:

— Принцип, не ваше высочество, а — высокий суд…

Голос Принципа:

— Хорошо, Ваше превосходство…

Голос судьи:

— Я же вам объясняю… Запомните, как правильно обращаться…

Голос Принципа:

— Конечно, Ваша незабвенность…

Голос судьи:

— Я вам юридическим языком говорю…

Голос Принципа:

— Разрешите, Ваше фемидство…

Голос судьи:

— Я делаю вам замечание!

Голос Принципа:

— Разрешите, ваше назначенное судейство…

Голос судьи:

— Принцип!!!

Из кабинета судьи продолжает доноситься:

— Ваша честность!

— Еще одно замечание!

— Ваша приятность!..

— Вносим в протокол!

— Ваша необыкновенность!

— Охрана!..

Раздается грохот падающего стула, топот ног. Из кабинета, рыдая, выбегает судья, за ней — что-то приговаривая на ходу — секретарь. Звучит издевательская музыка. Свет гаснет. Над всей страной.