Домой Анатолий Санотенко Операция «Нейтрализация», или Как полиция и идеологи журналистов «брали»

Операция «Нейтрализация», или Как полиция и идеологи журналистов «брали»

Тридцать первая глава из романа в фельетонах «Бобруйск и его жЫвотные, или Невероятные приключения Вацлава Принципа в стране победившего идиотизма».

 

 

Был в жизни Вацлава Принципа, главного редактора «Предпоследних новостей», еще один приснопамятный эпизод, который невозможно (говорим же – невозможно!) утаить от бдительных глаз мадам Мнемозины.

Внештатный автор их газеты (а «по совместительству», – депутат местного совета, учитель истории и общественный деятель) Александр Смехов, которого по наущению злокозненных спецслужб уволили с работы, решил протестовать против сего факта.

Никто не знал: и что, и как, и где. Но всем было известно – Смехов этого так не оставит. Что-то будет.

И вот, аккурат накануне Большого фестиваля крепостных тружеников села (называемый в народе «Не наелся – не налижешься»), что каждый год фанфарно и по-бразилиански пышно проводится в их стране (а в этот раз его угораздило «пройти» в городе, о котором речь, и где «засел» Вацлав Принцип), – Александр Смехов, ничтоже сумняшеся, вышел один «в чисто поле», то есть – на центральную городскую площадь, и приковал себя цепью к фонарному столбу.

Иными словами, учитель – как источник знаний – приковал себя к фонарю – как источнику света.

И это было весьма символично.

Но властям данный «педагогический перфоманс» был все же не «до фонаря».

Он их тревожил и пугал своей смутной концептуальностью.

Поэтому, как только его заметили и ментально осознали, – на площадь моментально были стянуты войска.

На подступы к ней тут же выдвинулся танковый гвардейский корпус, в воздух были подняты тяжелые бомбардировщики, примчалась также – трижды Краснознаменная дивизия, по случаю карательной экспедиции оставшаяся без обеда.

Но вперед поначалу выставили тех, «кого не жалко», – полицейскогого лейтенанта, подполковника по кличке «Тарзан», прапорщиков, старшин, сержантов, – в ассортименте.

Набежали еще людишки – заместитель пред(сед)ателя исполкома по идеологической работе Коновалов, начальник идеологии Шмыгарев, заместитель начальника местных спецслужб Зёмаков, которого на площадь вытащили стыдно сказать из какого места.

В общем, собрались они в кучку, стоят, хлопают друг на друга глазами, жадно хватают ртом воздух – и не знают, что делать.

Всё-таки перед ними – депутат, личность как бы руконеприкосновенная.

Стали советоваться, звонить «кому надо», выяснять свои полномочия и компетенцию.

Им дали отмашку – брать!

Но не тут-то было, – в это время на площадь уже просочились журналисты. Да много так  – почти целое армейское подразделение! И все как один с блокнотами наперевес! А у кого-то  – ещё и фотоаппараты с функцией видеосъёмки!

Страшное дело!

Жуть!

Опять стали советоваться, звонить, бегать туда-сюда.

Попробовали поговорить со Смеховым «по-хорошему»: так и так, давайте, мол, сворачивайтесь уже, хватит…

А тот им:

– Пока не восстановите меня на работе, буду тут сидеть!

Заместитель пред(сед)ателя горисполкома по идеологической работе Коновалов развил весьма бурную деятельность – схватил ручной станок для резки плитки (на площади велись отделочные работы) и, с отчаянным криком «банзай», хотел уже наброситься на цепь, которой депутат Смехов, его коллега по горсовету, приковал себя к фонарю.

Но тут приятель депутата (будущий известный режиссер игрового кино) со словами:

– Деточка, а не кажется ли вам… – сделал известный жест ногой в чиновническую точку № 5.

Все замерли в разных позах. Как на сцене драматического театра, в пьесе… Гоголя, разумеется.

Между тем, оправившись от шока, чиновники стали советоваться: что делать с журналистами? Как их нейтрализовать?

Ведь они всё видят и – главное – фиксируют! Ведь напишут же, напишут обо всём!

Дали команду подполу полиции, «Тарзану», – обеспечить задержание и уничтожение снятого журналистами материала.

Но – вот засада! – для транспортировки всех пишущих и снимающих в участок – нужен транспорт. Не поведёшь же их под конвоем по городским улицам! Вдруг горожане отобьют…

Подпол, блестя лысиной и тряся мясными щеками, бросился к бригаде строителей, готовящих площадь к Фестивалю.

– Именем тарабарского правителя! Мы конфискуем ваш автобус!

– Ага, держи карман шире, дядя. Автобус нам самим нужен. Чем, спрашивается, мы сегодня будем на родину возвращаться? – ответствовал ему бригадир неместной стройбригады.

Стали препираться-пререкаться. Ой, стали!

А в это время – и надо же случиться такому – на площади появился… Вацлав Принцип!

Дело в том, что на ней, в самой гуще событий, был его журналист. Он и позвонил: «Вацлав Сигизмундович, а нас тут арестовывают, между прочим!»

Принцип оказался неподалеку – был по делам в центре города, – и через пять минут он  – во главе самого себя – уже входил на площадь.

Узнав об этом, пилоты тяжелых бомбардировщиков повернули на базу, командир танкового корпуса в сердцах бросил оземь свой замасленный шлем и приказал разворачиваться, а пехотная дивизия – от греха подальше – спряталась в кустах.

Её командир – шёпотом – объявил об аварийной эвакуации, и дивизия – поротно – стала отползать в сторону армейской кухни и продовольственных складов.

Но идеологи держат хвост пистолетом, – мол, отступать нам некуда, за нами Администрация, где сидит наш тьмутараканский правитель. А у него так: чуть что – секир башка. Без вариантов. Таковы традиции…

Принцип между тем говорит главному идеологу:

– Милейший, здесь мой человек, он тут по моему заданию, у него с собой служебное удостоверение и т. д. и т. п. Через десять минут я хотел бы его видеть у себя в редакции, на его рабочем месте.

Начальник идеологии, на всякий случай, прячась за спину Зёмакова (заместителя председателя местного Комитета Государственного Балета), манерно растягивая слова, не веря собственной храбрости, отвечает:

– Ва-а-цлав Сигизму-у-ундович! Я таких удостоверений, как у вашего сотрудника… целую пачку могу изготовить… И вообще – ваши коллеги Михаила Исидоровича поцарапали.

Вацлав Сигизмундович машинально оглядывается на заместителя пред(сед)ателя исполкома Коновалова, – передвигается самостоятельно, следов покоцанности на фейсе лица не наблюдается…

Он поделился своим наблюдением с начальником идеологии.

– Они нецензурно выражались!» – продолжил юридические мечтания идеолог Шмыгарев.

Тут подбежал «Тарзан».

Стоит аки пес, молча глядя то на Вацлава Сигизмундовича, то на Шмыгарева, словно дожидаясь команды…

Принципу в какое-то мгновение даже показалось, что он язык по-собачьи высунул и поскуливает…

Но команды нет – и он опять отбегает в сторону стройбригады.

– Черт знает что… Давайте, дорогуша, без этих ваших фантазий обойдемся, – говорит Принцип начальнику идеологии. – Сказано же вам: мой человек должен быть сей же час в редакции! Так что – не препятствуйте. Во избежание, так сказать…

В этом месте на авансцену выдвигается Зёмаков – сравнительно молодой еще человек лисьей наружности.

– Чё, жаловаться будете? – говорит он Вацлаву Сигизмундовичу.

– А вы, вьюноша, помолчите, не с вами разговор, – раздражается (как всегда в таких случаях) Вацлав Сигизмундович.

– А то чё?

– Идите лучше на «базу», несчастное, недовоспитанное дитя, – сочувственно говорит ему Принцип, намереваясь уже приступить к «ручному» освобождению своего работника.

Но подпол «Тарзан» не спит, подпол «Тарзан» роет землю свиноподобным фейсом и ему наконец-то удается экспроприировать микроавтобус заезжих строителей.

Более того, он уже организовал коридор из мелких полицейских чинов, – и журналистов, проводя через него, «грузят» в поданный транспорт. Который тут же уезжает. Мчась как от погони.

Вацлав Сигизмундович оглядывается – он один на площади. Рядом – никого.

Сценический круг поворачивается, декорации сменяются…

Через два часа мы уже видим следующую картину.

Во главе редакции «Предпоследних новостей», с развернутыми плакатами и транспарантами, на которых: «Свободу журналистам!», «Руки прочь от журналистов и депутатов!», «Идиот во власти – беда для народа», – широко шагая, идет Вацлав Сигизмундович.

На подходе к отделению полиции они видят, как им на встречу, один за другим, выходят их коллеги и арестованный депутат.

Следом, бросая к их ногам оружие и срывая на ходу с себя форму, выбегают полицейские.

В общем – хэппи-энд.

А вы как хотели?

У нас по-другому и не бывает…