Домой В стране «Одиночество этого человека будет все большим». Аналитик рассказал про раскол элит

«Одиночество этого человека будет все большим». Аналитик рассказал про раскол элит

лукашенко
Изображение: youtube

Репрессии против инакомыслящих стали сутью беларуского режима. Значит ли это, что массовые протесты неэффективны и какие симптомы одиночества Александра Лукашенко стали очевидными, разъясняет независимый аналитик Сергей Чалый.

Лагерные будни

Активная дискуссия в последние недели развернулась вокруг лагерей для несогласных. Это было скорее метафорой до заявления человека с голосом, похожим на голос экс-руководителя ГУБОПиК, а нынче заместителя министра внутренних дел — командующего внутренними войсками Николая Карпенкова: «Сказано разработать, сделать лагерь, сделать лагерь, ну не для военнопленных, не для интернированных даже, а лагерь для особо острокопытных, такой для отселения. И поставить колючую проволоку, получается, по периметру. Два помещения сделать: топка — этаж, кормили — этаж, чтобы работали. Но там их держать, пока все не успокоится».

По информации Чалого, подготовка к такому варианту развития событий велась до дня голосования. Так что власти готовились, и их действия не являются ответом на выступления людей после фальсификаций на выборах и затем против насилия. Но планы эти не осуществились из-за неожиданной массовости протестов.

Но от другого пути власть отказываться не спешит. Человек с голосом, похожим на голос Карпенкова, говорит о небольшом совещании, цитируя президента: «Поэтому, как президент говорил, что если прет на тебя — применяй оружие, получается, вот нелетальное. В упор: по ногам, в живот, по яйцам. Чтобы понял, что он сотворил и что наделал, когда придет в сознание. Ну нанесите ему что-то в таком ну виде: либо покалечить, либо изувечить, либо убить. Применять оружие ему прямо в лоб, прямо в лоб, прямо в лицо, прямо туда. После чего он уже никогда, получается, не вернется в то состояние, в котором он находился».

— Понятно, что власти пошли дальше идеи лагерей. Это уже попытка «окончательного решения» возникшего вопроса, идея дать одуматься людям в некоем лагере, пока не успокоится, — прошла. Сейчас ставка на борьбу на уничтожение, — предполагает Сергей Чалый.

При этом экономические вопросы с повестки дня убираются. Аналитик обращает внимание на то, что, согласовывая назначение Игоря Ляшенко генеральным директором ОАО «Гродно Азот», крупнейшего нефтехимического предприятия страны, Лукашенко дает ему чисто политический наказ, никакой экономики: «Это очень важное предприятие, стратегическое, — подчеркнул Александр Лукашенко. — Мы много говорили о том, что никаких шатаний на этом предприятии быть не может. Потому что, не дай бог, что случится — зараза накроет весь Гродно. Поэтому там должна быть жесточайшая дисциплина. Не только технологическая, но и в организационном плане. Возьмитесь за это. Откровенно скажу: щадить и жалеть кого-то за нарушение дисциплины там не позволено. Не дай бог, что-то случится. Потеряем тысячи людей, ни в чем не повинных. Поэтому наведите порядок там».

— То есть важнее разобраться со стачкомами и бастующими, с недовольными. Репрессии против инакомыслящих сейчас стали содержанием текущего момента. Причем последние несколько случаев — это издатели книг, распространители символики. Того, что имеет отношение к символической беларускости. Еще одна группа, которая беспокоит власть, — распределители собранных денег. Это, в частности, Андрей Александров. На себя тратить можно, а распределять — нельзя. Для Лукашенко это уже политика. И даже помощь, к примеру в оплате штрафов, становится преступной. Хотя очевидно, что оплачивание административных штрафов невозможно считать помощью в совершении уголовного преступления. Задача очевидна: зачистить всех несогласных.

Теперь ни у кого не должно остаться сомнений в природе нынешнего режима, уверен Чалый. Это очевидно даже по возмущению Александра Лукашенко правительством, которое наполнило инвестиционную программу социальными проектами, которых там быть не должно.

«Я впервые не подписал с ходу государственную программу. Знаете, что меня удивляет? Потеря отдельными членами правительства или правительством в целом реалий, в которых мы живем. Программа переполнена социальными проектами, без которых мы можем обойтись. Так если у нас сегодня пандемия, ковиды, прочее… Обстановка непростая в мире, я это говорил уже. Так, может быть, какие-то социальные проекты, которые завтра не дадут денег, если мы их туда вложим, эти деньги, перенести на последующие годы?» — задался вопросом Лукашенко.

— Простите, но это уже не социально ориентированное государство, — уверен Чалый. — ничего, кроме голого насилия, не осталось.

Одиночество патриарха

Тема одиночества президента — ключевая для последних недель. Чалый вспомнил и казус Фазеля, показавший, как работает идеальный удар по репутации от общения с Лукашенко. Как главе Международной федерации хоккея приходится выкручиваться и рассказывать, как он обжегся…

— Определяющим в решении отобрать у Беларуси чемпионат мира стал отказ спонсоров поддерживать мероприятие в Беларуси. Это нечто новое, и это важное событие. Ведь чемпионат был важен как способ не мытьем, так катаньем вернуться к обсуждению неких вопросов с иностранными делегациями. Пусть это вопросы размещения, аккредитации журналистов и т. п., но все равно — диалог. А для властей очень важно оказаться в позиции, когда с ними надо что-то решать.

лукашенко
Фото: president.gov.by

Еще один симптом — посещение омоновцами с семьями Дворца независимости. Чалый обращает внимание на малочисленность группы и пересечение всех групп поддержки — и участников новогоднего обращения, и инаугурации, и срезания ленточек.

Но особая тема — репортажи госСМИ с Крещения. Аналитик повторил мысль, что лучше всего поведение крупной бюрократической организации объясняет предположение, что она захвачена врагами.

— Насколько гнетущее впечатление производят эти кадры! Абсолютный мрак и одиночество, — говорит он.

Он также комментирует заявление Лукашенко при общении со студентами БГУ: «Президентами не становятся, президентами рождаются. После меня точно будет президент. И не думай, что они будут все рожденные. Нельзя стать президентом». Его процитировал телеграм-канал «Пул Первого».

— Я посмотрел этот кусочек выступления. Это очевидная игра в поддавки. Вы же такой гениальный, Александр Григорьевич! Нельзя же никому передать власть после вас. Это же такие полномочия, надо их как-то распределить. Один юмористический паблик пошутил. Мол, будут проверки в роддомах для выявления будущих президентов. Они чуть недокрутили, могу посоветовать доработать тему.

Кстати, с нынешними амбициями женщин история становится еще более масштабной — раз на власть претендуют и женщины.

Упреждение по-беларуски: все запретить

Эксперт напоминает, что летом рассказывал про теорию превентивного авторитаризма Виталия Силицкого. «Виталий Силицкий обогатил политологическую науку новой концепцией. Он был наблюдателем на выборах в Сербии. И, имея беларуский опыт, проводил компаративистские исследования и вывел теорию превентивного авторитаризма, которая объясняла, как авторитаризм продолжает себя. Причем делает это с минимальным уровнем насилия. Внешне может казаться, что его вообще нет. А насилие есть — точечное. Чем давить то, что уже выросло, проще ликвидировать это в зародыше, лишать ресурсов, нейтрализовать ключевых людей. Со стороны будет казаться, что все хорошо», — рассказывал Сергей Чалый. Сегодня, уверен он, мы видим опоздавший авторитаризм, вынужденный хватать людей, отнимать банки — потому что проморгали.

— То есть пока боролись с одними угрозами, просмотрели другие, просмотрели серьезные, тектонические процессы, — продолжает он.

Поэтому на недавнем совещании по изменениям законодательства Лукашенко говорит о работе на упреждение: «Законодательство должно не только оперативно реагировать на любые нарушения. Но и упреждать возможные угрозы. И это самое главное».

Отсюда стремление запретить всю БЧБ-символику и полностью искоренить всякое инакомыслие, несогласие под видом борьбы с экстремизмом.

Как сообщал TUT.BY, Генпрокуратура готовит пакет документов о признании экстремистскими бело-красно-белого флага и иной символики. На прошлой неделе в Генпрокуратуру обратились «неравнодушные» беларусы с заявлением, чтобы запретили БЧБ-символику и причислили ее к экстремистской. Чтобы это произошло, они просят ведомство обратиться в суд. Кроме того, чиновники разрабатывают законопроект о недопущении героизации нацизма. Для этого создали специальную рабочую группу. И некоторые участники как раз говорят о запрете БЧБ-символики.

— Назвать бывший государственный флаг фашистским — это удивительная история. Как хорошо написал Максим Половинко, то, с чем мы столкнулись, это возрождение давнего феномена — «частного права» — для борьбы с одной категорией граждан переписывается Уголовный кодекс. Удивительный феномен в центре Европы, — подчеркивает Чалый.

Развилка, похоже, пройдена. Теперь страхи перед всемогущими методичками, которые разрушают страны, стали ключевым фактором при принятии властных решений. Вот Лукашенко говорит: «Там работают специалисты, извините за откровенность, не чета нашим. Которые совершили немало так называемых цветных революций, мятежей, в результате которых разрушены страны, изнасилованы главы государств, посажены на кол (фамилии не называю) и так далее».

Или он отмечает, что градус политизации общества достиг наивысшей точки. Причем, говорит Лукашенко, речь не о том, кто и где за рубежом «подогревал» беларуских граждан. «Вопрос в другом: почему часть общества, среди которой оказались и вы, молодые беларусы, позволила себя «подогреть»? Почему мы позволили внести в наш общий дом — Беларусь — разлад? Не только в страну, но даже в семьи».

— То есть вера во всемогущего противника у него никуда не девается. Значит, надо зачищать все, надо бороться с мыслепреступлениями, — продолжает Чалый.

лукашенко
Фото: Дарья Бурякина

Он отмечает, что глава МИД Владимир Макей для него — лакмусовая бумажка.

— Он старается выглядеть демократичным в период оттепели. Когда наступает подмораживание (а сейчас уже полноценный ледниковый период), то у него появляется термин «фашиствующая демократия». Это оксюморон. Это попытка сыграть в переводного дурака. Не мы — фашисты, вы — фашисты, — отмечает аналитик.

Чалый удивляется, какую фантастическую картину мира нужно выстроить, чтобы объяснить происходящее не тем, что было на самом деле. Чтобы показать, что все началось не с решения «нарисовать» Лукашенко на выборах победу с результатом 80%. А еще давно, придуманы и известные «семь этапов сценария по уничтожению страны» и реализация их идет аж с 2005 года.

— Думаю, Лукашенко, постоянно повторяя про БЧБ, фашистов, почему-то нацменов, продолжает переживать свою первую экзистенциальную угрозу 1996 года. Оттуда страхи. Плюс, конечно, судьба Каддафи, то, как тот столкнулся с настоящей «народной любовью». Поэтому Лукашенко продолжает настаивать, что за него в августе проголосовало шесть миллионов. Что на самом деле не так, столько даже на выборы не пришло. Он живет в мире, где постоянно присутствует угроза. Она вокруг и захватила всех. И уже плевать на все. И на социально ориентированную экономику, и на законы, и на то, как выглядит торговля заложниками. И людям, которые остались рядом, остались в системе, все сложнее оправдывать свое нахождение там. Да, работает механизм вытеснения, люди могут пытаться убедить себя. К примеру, что синяки были нарисованными, а не от избиений. Но делать это становится все сложнее. Одиночество этого человека будет все большим. Желание быть рядом у окружающих будет все меньше. Быть рядом — уже не репутационные потери, а исторический выбор.

Год единства? Это как?

Степень страхов, в которых живет правитель страны опоздавшего авторитаризма, такова, что можно сколько угодно объявлять Год национального примирения, единения и т. п., говорит Чалый.

«В 2020-м нам фактически объявили войну. И развязана она была не против президента, госслужащих, силовых структур, а против сильного государства в целом. Государства, которое, несмотря на скромное место на карте мира, может позволить себе проводить независимую внешнюю и внутреннюю политику, — заявил Александр Лукашенко. — <…> Поэтому объявленный Год единства — это не столько задача на будущее, как неопровержимый факт и наш ответ недоброжелателям. Беларусы были и будут единым народом».

— Так что единство — это не то единство, о котором мы говорили. Это элемент боевых действий в информационном поле. Речь идет о полноценном репрессивном режиме по отношению к своим гражданам, — констатирует эксперт.

Он рассказывает о том, как заканчивается превентивный авторитаризм, ставший опоздавшим. Один из вариантов — опрокидывающие выборы, когда внезапно большинство оказывается на другой стороне.

— И можно сколько угодно отрицать реальность. Но авторитаризм опоздал. Он превращается в тоталитаризм. Режим пытается залезть совсем уже в частную сферу, в квартиры уже пришли, на очереди — мысли. Новая Боровая — модельный пример того, что пытаются сделать со страной. Это восставший барак на зоне и то, как с ним борется власть, расклеивая на окна госфлаги. Мы уже рассуждали о том, что у зла нет онтологического корня. Оно все время пытается передергивать идеи добра, занимается обратным карго-культом.

Чалый отмечает, что многие, рассуждая о будущем Беларуси, цитировали статью Эрики Ченовет, политолога Гарвардского университета, о том, что мирное гражданское неповиновение — это не только моральный выбор. Это еще и наиболее эффективный способ изменить мировую политику. Значительно более эффективный, чем любой другой. Рассмотрев сотни кампаний протеста XX века, Ченовет пришла к выводу, что ненасильственные с вероятностью в два раза большей достигали своих целей, чем насильственные.

— Но теперь, во время локального спада, когда кажется, что всех пересажают или все уедут, имеет смысл говорить о том, зачем были так необходимы массовые манифестации. Кстати, отъезд сейчас на руку власти. Ей надо тратить меньше ресурсов на преследование, давление и т. п. И неважно, что это человеческий капитал, носители важных компетенций, — добавляет эксперт.

Чалый ссылается также на книгу Милана Сволика, профессора Йельского университета, «Политика авторитарного правления». Он проанализировал авторитарные режимы со Второй мировой до 2000-х годов. 70 процентов из них рухнули из-за внутриэлитных конфликтов. В Беларуси это не раскол, но диффузия элит. И это не ситуативный раскол, а именно идеологический.

— Но брожение начинается, когда есть некие процессы, на которые нельзя закрыть глаза. Из-за которых очевидно: не будет все по-прежнему. Чтобы обезопасить себя, власти надо переписать законы, переписать Конституцию, чтоб установить, как же дальше поражать в правах тех, кто не согласен с тем, что Лукашенко набрал 80% на выборах. Раскол элит является функцией от масштабности и длительности акций протеста. Вот для чего они нужны, говорю я тем, кто считал, что на улице происходит революция, захват власти. Никто власть не свергал, никаких боевиков не готовил. Задача протестов совершенно иная. То, что сейчас происходит в Беларуси, — событие мирового масштаба. Происходит разрушение важной посткоммунистической утопии.

Аналитик отмечает, что Россия пошла другим путем. Она решила, что можно построить рынок, не занимаясь демократизацией.

— Мы видим, что из этого получилось. Беларусь сделала ставку на то, что чарка и шкварка хороши и без демократизации. И этот путь тоже тупиковый. И вопрос демократизации опоздавшего тоталитаризма — на повестке дня. Иначе возникает вопрос, что это за страна такая, что она готова разрушиться от того, что произошла регулярная смена власти?

 

news.tut.by