Домой Анатолий Санотенко Ностальгия

Ностальгия

У меня нет ностальгии по «нашему счастливому детству» образца 70-х 80-х годов (на поверку, те годы оказались довольно подлым, гнилым временем с массовым обманом и самообманом, с преступлениями против личности, с искажением природы человеческой).

Во мне, разумеется, нет ностальгии и по середине второй половине 90-х началу 2000-х (когда начался весь этот бред, все это сумасшествие).

Но, вспомнив Вознесенского, «я не знаю, как остальные, но я чувствую жесточайшую» ностальгию по периоду, удобно расположившемуся во временном отрезке: 1988 1993 годы.

Это был очередной период «хрущевской оттепели», когда наше общество двигалось «от советов» к «советам».

Казалось, само время поменяло тогда свой цвет, с серого на полноценную художническую палитру

Как только «советская» идеология отступила в сторону, как только «отпустили» «гайки» общество стало цвести.

«Коснулись» эти процессы и Бобруйска.

Это было что-то!

Создавались многочисленные творческие кружки, объединения, театры, клубы

Так, например, в КСК «Шинник» в конце 80-х работал Молодежный театр, «замахивавшийся» даже на пьесы знаменитых европейских драматургов-абсурдистов.

В Клубе швейной фабрики «Славянка» был самодеятельный театр этакий своеобразный творческий «бульон».

В «зеленой» библиотеке на улице Интернациональной «цвел» буйным цветом Клуб авторской (бардовской) песни.

Какое-то время действовал своеобразный клуб интеллигенции, своеобразное Философское, что ли, общество

Ах, да мало ли всего и не упомнишь теперь!..

Автор этих строк самолично! был создателем в 1992 году литературно-художественной мастерской «Орфей», «официальное» открытие которой состоялось вы будете смеяться в горисполкоме, в кабинете 101, где теперь происходит прием граждан

А знаменитые «квартирники»!

Собирались они спонтанно по велению «духовной жажды». Скажем, Михаил Гайстер (бывший тогда, в конце 80-х начале 90-х, их главным организатором) «объявлял», что сегодня собираемся у него на улице Рокоссовского, будут: Растаев, Ильин и т. д.

И всё, вечером «аншлаг»!

(Для тех, кто не знает: «Растаев» и «Ильин» это не пароль диссидентов-подпольщиков тогдашних времен, а вполне себе реальные люди поэты, барды, авторы-исполнители песен)

Проходили эти самые «квартирники» (всегда!) без алкоголя, но с чаем (кофе был страшным дефицитом), с печеньем-вареньем

И никакой, между прочим, политики! В «политику» (точнее в разговоры про нее) мы были «вброшены» позднее, во времена «царствования» Александра Шкловского

Попивая хорошо заваренный грузинский или азербайджанский байховый чай, мы слушали новые песни, новые стихи; обсуждали литературные «новинки» так называемую «эмигрантскую», а также «запрещенную» или полузапрещенную литературу (Набоков, Гумилев, Мандельштам, Цветаева, Галич); разговаривали, общались

До сих пор удивляюсь, как мы тогда обходились в выборе своей судьбы, судьбоносных решений да и просто тем для разговоров без Биткина-Маркачева-ибн-Ковалевича? (Один тогда школу заканчивал, другой чем-то занимался на складе авиационного полка, третий торговал бельем на польских базарах).

В самом деле, загадка природы: как мы справлялись без «направляющей руки» идеологов? Уму непостижимо!

В общем, продолжалось это все (при мне, с моим уже участием) примерно, пять благословенных лет. И должно было при естественном развитии общества и государства перейти позже в иное качество: в серьезные, материально подкрепленные, творческие проекты, театры, Мастерские, Общества, издательства, газеты, журналы

Частично, это даже и стало происходить. Например, автор сих строк занялся чуть позже разнообразными издательскими проектами, включая «Бобруйский курьер».

Но затем все это было свернуто, можно сказать, насильственным образом, поскольку наше царство-государство снова стало дрейфовать в тоталитаризм с его тотальными же запретами

Вот тут и повылазили, как черви перед дождем, разнокалиберные идеологи. И стали «учить» нас жизни

Но это уже другая, новейшая история.

Ностальгию по которой, как вы сами понимаете, испытывать мы не будем