Домой В стране Историк Игорь Кузнецов: «Ничего не изменилось»

Историк Игорь Кузнецов: «Ничего не изменилось»

Исследователь сталинского террора, кандидат исторических наук Игорь Кузнецов о том, почему в Беларуси подняли голову нео-НКВДисты.

Не думал, что в 2020г. будут исторические параллели с 1937-м, а зверства ОМОНа придется сравнивать с преступлениями НКВД. Избиение, пытки, издевательства над задержанными – то, что происходило в автозаках и на Окрестина, все чаще сравнивают по жестокости со временами Большого террора. Почему это стало возможным в современной Беларуси?

 

БОГАТЫЙ ОПЫТ

С чего все началось? С момента образования первого карательного органа «Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем» в декабре 1917г. В годы советской власти она неоднократно преобразовывалась: в государственное политическое управление (ГПУ), в объединенное государственное политическое управление (ОГПУ), с 1934г. – в НКВД, затем – в МГБ (Министерство государственной безопасности СССР), после смерти Сталина — в КГБ.

Беларусь – единственная из всех постсоветских республик, в которой не изменилось название комитета (КГБ) и сохранилась примерно та же структура. Сегодня, конечно, нельзя поставить между ними знак равенства, но традиции всегда продолжались.

Возьмем 1934г., когда был создан НКВД. Иногда возникает путаница: все репрессивные акции осуществлялись МВД, причем здесь НКВД? Дело в том, что тогда в состав последнего включалось буквально все, в т.ч. милиция. Позже произошло разделение, но традиции 1930-х гг. с массовыми репрессиями и расстрелами впитались в эту систему. Сегодня, казалось бы, ХХІ век, а у нас принципиально в этом плане ничего не изменилось.

МОДЕРНИЗИРУЯ «ТРАДИЦИИ»

Да, подобная ситуация была в 2010г., например, когда тоже разгоняли протестующих против результатов выборов. Но тогда не применяли столь жестокие методы и формы, как сейчас.

ОМОН предназначен для охраны правопорядка и пресечения действий прежде всего агрессивных групп людей. А у нас получилось так, что примерно 90% всех задержанных — мирные участники.

Все эти методы пыток применялись и в 1937г., и, к сожалению, в 2020-м, но в несколько модернизированном виде. Я думал над тем, какие примеры можно привести в сравнение с действиями НКВД. В первую очередь проанализировал количество задержанных.

У нас за два дня было арестовано около 7000 человек. А если взять август-сентябрь 1937г. –самый пик репрессий, — то увидим, что в СССР за то время было почти в два раза меньше арестов, в БССР — в шесть раз меньше. Т.е. мы превысили даже масштабы: казалось бы, нельзя сравнивать 1937г. и 2020-й, но, оказывается, в чем-то все-таки можно.

Однако это мы затронули только начало, потому что НКВД в 1937г. сначала производил аресты, потом – следственные действия, применял пытки, и затем решалось, кого расстреливать, а кого отправить в лагеря. Т.е. мы сейчас остановились лишь на первом этапе и уже умудрились применить такие формы и методы, которые даже НКВД не применял.

Дальше. В то время аресты проводились, как правило, ночью, без привлечения внимания, при отсутствии сопротивления и без применения силовых способов: сотрудники НКВД не избивали людей в квартире, на лестничной площадке или при погружении в спецмашины. В этом плане трудно говорить о гуманности НКВД, но на этом этапе в Беларуси была совсем другая картина.

Теперь рассмотрим процедуру задержания и доставки к месту временного содержания в 2020г. Многие пострадавшие отмечают, что в тот же автозак, где предусмотрена вместимость 60 человек, помещали 120 и более. При этом в жару, когда дышать было нечем.

Содержание задержанных: в камеру на шесть человек помещали 40-60. НКВД такую практику применял крайне редко. Я делал анализ по 1937-40гг. на предмет того, сколько в 32 тюрьмах НКВД в Беларуси было заключенных. Лимит наполнения там был 34 тыс., а содержалось около 100 тыс. – т.е. превышение «всего» в три раза.

Другие сходства: родственников об аресте не уведомляют — пропал человек, и все; задержанным не разрешают вызвать адвоката; при избиении человека НКВД не вызывал врача — сейчас потерпевшим тоже не всегда вызывали «скорую».

Многие годы серьезно изучал вопрос, связанный с пытками. В общей сложности было около 100 видов истязаний, которые применял НКВД, правда, не за раз, а на протяжении многих лет. И среди них самый распространенный способ — избиение. Именно это наиболее активно практиковалось и ОМОНом.

При избиении НКВД мог использовать и палки, и плетки, и скрутки из проводов, и табуретки. А в нашем случае применялись «цивилизованные» способы: дубинки, электрошокеры. Травмы наносились по ногам, чтобы человек не мог убежать, по позвоночнику – это все не случайные удары, а целенаправленное действие для обездвиживания жертвы и запугивания других арестованных. Плюс пытки голодом и отсутствием воды — это все применялось как при НКВД, так и сейчас.

ПЫТКА СЛОВОМ

Нельзя забывать и о психологической пытке: издевательства, изъятие телефонов, просмотр личной информации, угрозы изнасилования и убийства – это нарушение элементарных человеческих норм.

Попробуем провести еще некоторые исторические параллели. Кроме расстрелов и высылки в лагеря – это исключение из учебных заведений, лишение работы, высылка из республики, публичное осуждение, клеймение.

Учреждение в Беларуси президентской формы правления стало началом перехода к авторитарному режиму со многими тоталитарными элементами. Особенно этот процесс усилился после ноябрьского референдума 1996г. Для осуществления репрессий созданы благоприятные условия. Сегодня практически не действует Конституция, подзаконные акты имеют большую силу, чем закон. Не только фактически, но и юридически наш суд не является независимым. Число учреждений, практически осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, постоянно увеличивается, права спецслужб расширяются.

По масштабам, характеру, формам осуществления репрессии в Беларуси в начале ХХI века похожи на то, что происходило здесь во второй половине 1930-х. Репрессии сегодня также имеют устрашающий характер. Но, в отличие от 1930-х гг., они публичные. Т.н. зачистки опасных, с точки зрения спецслужб, районов городов, публичные задержания, осуществляемые без предъявления каких-либо документов лицами, иногда в масках, их подчеркнутая безнаказанность, конечно, подействовали устрашающе.

«ДРУГ» В ВОЛЧЬЕЙ ШКУРЕ

Политические репрессии укрепляют в обществе страх, цинизм, безнравственность власти. Как мы видим на примере нашей истории, не одно поколение расплачивалось, расплачивается и будет расплачиваться за это. Если в обществе действует не сила закона, а закон силы, тогда каждый сильный может действовать, как ему захочется – убивать, насиловать, грабить.

Тоталитаризм всегда старается показывать себя самым большим другом народа, а на деле стремится всеми средствами удержать его в состоянии бездумного послушания, неразвитости, политического невежества, гражданской пассивности.

Сейчас работает старая схема: народу постоянно вдалбливается постулат, что у него нет никаких друзей, кроме власти, кругом враги. Вот расправимся с ними и заживем хорошо. Знакомая, звучащая через всю советскую историю песня! И отклик она, к сожалению, имеет.

Власть сама понуждает людей задумываться о своем существовании, когда неустанно, напористо и даже истерично заклинает, что в Беларуси невозможны никакие революции. Но если в стране все так прекрасно, откуда же эта постоянная боязнь перемен? Видимо, власть знает нечто такое, что неведомо простому народу. Во всяком случае, выплачивая людям на крупных предприятиях не заработанные рубли, она упреждает их забастовочный выход на улицы.

А теперь несколько слов о «человеческом факторе». При тоталитаризме неминуемо происходит выбраковка граждан по принципу «свои» и «чужие». И попасть из «друзей» народа во «враги» сегодня, при контрактной системе, очень легко. Унижение талантов, достойных, думающих людей и вознесение на политический, производственный и творческий олимп серости — показательная черта любой автократической власти.

ПЯТИМИНУТКА ОПТИМИЗМА

Многие еще ностальгируют по отошедшему в историю СССР, где были репрессии и расстрелы, ссылки и психушки, но имелся и вожделенный кусок хлеба как показатель благополучия. Они даже не подозревают, что никуда не ушли, а остаются и сегодня в прежнем состоянии. Однако я до конца останусь при своем мнении, что наш народ не враг демократии, а ее блудный сын. И он обязательно вырвется из тоталитаризма, придет под крыло правды, справедливости и гуманизма.

Оптимизм не покидает меня, когда вижу, что реальная жизнь заставляет людей даже в неблагоприятных условиях восстанавливать истинное человеческое начало, проявлять творческую инициативу, желание созидать, иметь кусок земли, свое дело, быть хозяином, получать не лагерный паек (зарплату), а плоды труда собственной головы и рук.

Наивно думать, что живительные изменения произойдут у нас очень скоро. Демократия не падает на головы людей, как манна небесная. Она плод творчества всего народа. И теперь не остается ничего другого, кроме как по крупице настойчиво утверждать демократию, организовывать, отвоевывать ее у тоталитаризма.

Нельзя впадать в грех уныния. Сегодняшнее наше положение похоже на состояние человека, пораженного радикулитом, – не согнуться, не распрямиться. И вдруг приходит спасительный прострел, после которого наступает желанное облегчение. Так и здесь: разумная чужая, но ставшая внезапно своей мысль, мужественный поступок кого-то порождает и твою человеческую, гражданскую смелость. Ведь могут же люди так думать, так поступать. А я что –хуже их?..

 

http://www.belgazeta.by/