Домой Анатолий Санотенко ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ…

ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ…

Палиндрому Палиндромовичу посвящается – пропагандисту и агитатору на пенсии

 

(Ретро-публикация главы из постмодернистского романа-трансформера-комикса «Невероятные приключения Вацлава Принципа, или – Бобруйск и его жЫвотные»): http://babruysk.by/19000-2/

 

                                         

Александр Сергеевич Питкин был вьюрким молодым человеком.

Начинал в патриотической молодежной организации – в прибежище юных карьеристов, затем нашёл высокого покровителя в лице заместителя пред(сед)ателя горисполкома Коновалова и был взят в «святая святых» – в бобруйский «Белый дом»,  – как называли это здание в народе за цвет его оштукатуренного фасада.

А надо сказать, тогда уже наступили «правильные» времена, общество и СМИ опять взяли под контроль, всех активных граждан –  на карандаш.

Многим это было привычно: в памяти ещё были свежи времена «советского крепостничества».

Как хороши, как свежи были… розги, так сказать.

Питкин тоже вдохнул того затхлого времени (будучи тогда ещё ребёнком-пионэром). Вздохнул, глотнул – и не поморщился: оно ему понравилось. Поэтому вхождение в новые-старые времена у него проходило естественно, мягко. Без катаклизмов и пертурбаций.

Трудился Питкин начальником  отдела «идиотической работы», – так его, любя, обзывали  острые на язык горожане.

В обязанности Питкина входило «пресечение и противодействие». А ещё – контроль и всяческое «торможение» независимых СМИ, которых за несколько лет относительной свободы, случившейся по досадному историческому недоразумению,  появилось – как грибов после дождя.

Препятствование им – являлось первостепенной, главной задачей его отдела!

В секретных инструкциях, выданных ему, так и было записано,– «противодействие деструктивному влиянию негосударственных СМИ».

И Питкин – бдел, противодействовал.

Основной его заботой и головной болью, разумеется, было издание Вацлава Принципа – «Предпоследние новости».

Дело в том, что Принцип пошел на принцип и отказался подчиняться отделу «идиотической работы». В своих редакционных колонках он налево и направо бичевал местных чиновников. И, хотя некоторые из них были тайными садомазохистами, им эта публичная порка всё же была не по нраву. Ощущения не те.

А между тем Вацлав Сигизмундович и его издание беспощадно выводили на свет истины неприглядные дела и поступки чиновником исполкома и городского совета. Замахивались на «силовые» и контролирующие органы. На столпы и основания молодой, развивающейся идеологии их государства.

Это было ЧП районного масштаба.

Решили действовать – аккуратно, тайно. Без шума и пыли.

Начали с подтягивания идеологических сил и распределения обязанностей в этой неравной битве с Принципом.

У соседей, в другом городе, был аналогичный опыт борьбы. Питкина с отделом пригласили туда на обучающий семинар.

Главный идеолог главного в их области города был тоже человеком весьма молодым и чрезвычайно юрким: к 32 годам успел и журналистский факультет «кончить», и главвредом районки поработать, и заместителем пред(сед)ателя (рай)исполкома побывать…

Сверкая прямоугольными очками, мерцая синтетическим костюмом, растягивая гласные, он шесть часов окормлял свою идеологическую паству.

Было сказано много филологически  правильных, но по своему нутру, по своей сути, – и это прекрасно понимали все присутствующие, – подгнивших много лет тому назад слов, должных показать, как – исходя из имеющегося опыта – можно системно бороться с «оппозиционным», «деструктивным», «вражеским, «жёлтым», «не нашим» изданием Принципа.

«Отсекаем от них систему распространения, которая полностью находится в наших руках; предупреждаем предприятия и учреждения об ответственности за проведение подписки  на это, с позволения сказать, издание; изолируем их от рекламодателей, – также строго предупреждая последних об ответственности…  И – таким образом достигаем искомого результата.

Но главное – лишить их рекламы! Лишить их рекламы! Поскольку современные средства массовой информации пополняют свои редакционные бюджеты, в основном, за счет неё…  Запомните – главное реклама!..»

К концу семинара, начуп (начальник управления) так разошёлся, так, говорим, разухарился, что его еле остановили: иногородним надо было уже разъезжаться по домам, рабочий день давно закончился… Пора и честь знать (ну, или что там у идеологов вместо неё…).

На обратном пути, в исполкомовском автобусе, как это водится, стали снимать стресс, выпили по надцать капель.

Закуски почти не было, всех развезло, раскачало, растрясло…  В том числе – идеологически.

И вот уже кто-то завёл крамольные речи, послышались анекдоты про Самого́, зазвучали нехорошие, грубые слова…

И Питкин, опьянев больше всех, но, из последних сил держа идеологическую оборону, всё повторял заплетающимся языком своим сотрудникам, бродя между сиденьями: «Главное – отсечь от Принципа (ик) и его газеты (ик) рекламу!»

«Рекламу давать можно, – пытался он объяснить общую «политику», – но – только не Принципу! Только не Принципу!.. Ик!»

 

Вацлаву Сигизмундовичу рассказали, конечно, об этом семинаре и этих автобусных экзерсисах Питкина.

Он пожал плечами, сказал: «Имбецилы». И добавил: «Идеологические».  А потом ещё добавил: «В ассортименте».

 

2015 г.