Домой Анатолий Санотенко Добро пожаловать в ад, дети!

Добро пожаловать в ад, дети!

Двадцать шестая глава из романа в фельетонах «Бобруйск и его жЫвотные, или Невероятные приключения Вацлава Принципа в стране победившего идиотизма».

 

Была в Бобруйске еще одна бесславная традиция.
(Была – пока Принцип ею не занялся).

В городе Бобруйске водили экскурсии. В колонию. Для несовершеннолетних.

В добровольно-принудительном порядке.

Одним прекрасным – или – так себе – утром открывалась дверь «классной комнаты», заходил «завуч по воспитательной» и «советским» голосом объявлял:

– Дети! Завтра вы поедете в колонию!

Детям, конечно, это давно было обещано – многим из них, во всяком случае, и во многих местах: дома, во дворе, в той же школе; но им все же было удивительно… Следовали вопросы. Типа: «А чё так сразу?»

И завуч «популярно» разъясняла им, что такова их планида – школа участвует в «программе по профилактике».

Поехать могут все мальчики – разъясняла педагогиня, но – в обязательном порядке едут… И она называла фамилии «передовиков» школьного хулиганства и непослушанства.

В общем, назавтра утром к школе подгоняли автозак, заводили в него – по  одному –  детей и – закрывали там.

«Чтоб – сразу «почувствовали», – так это объяснялось «организаторами».

И не важно, что в уголовном кодексе это называется и: незаконным лишением свободы, и: злоупотреблением властью…  Не говоря уж про жестокое обращение… с детьми.

Не важно! Главное – профилактика! Тем более что ее в столице «утвердили и подписали». Сам начальник Совета, понимаешь, безопасности Иосиф Шельман!

Детей, потряхивая их на знаменитых бобруйских колдобинах и рытвинах, завозили на территорию колонии.

И – добро пожаловать в ад, дети!

Вас тут уже заждались!..

Те, ко «заждался», стояли, недобро ухмыляясь», помахивая дубинками, возле входа в «пропускник».

Следовала команда: из машины – по одному, руки за спину, по сторонам не смотреть!

Тех, кто не понимал, обхаживали дубинками (хотя по служебной инструкции они должны были «спать вечным сном» в комнате для спецсредств).

Дальше – больше.

Детей заставляли переодеться в арестантскую робу, потом их вели по длинному коридору – как в последний путь – и закрывали в карцере.

А перед этим – ставили «ласточкой». Минут на двадцать. Руки-ноги у детей скоро начинали затекать, дети плакали…

Рассказывают, что особенно изгалялся зам. начальника  колонии по «воспитательной работе».

По причине хорошего настроения и сытости он, бывало, «подшучивал» над самыми юными из «экскурсантов» (а среди них были 14-15-летние): смотри, мол, ты в робе, коротко пострижен – ты наш «клиент»! Оставим тебя здесь; кто поверит, глядя на тебя, что ты пришел с экскурсией?..

В результате таких вот педагогических экзерсисов у детей потом случался нервный тик, бессонница и прочие психологические травмы.

У двух из них были и вполне себе физические травмы – после удара дубинкой: опущение почки, трещина в руке…

 

Когда про эту «воспитательную практику» дознался Вацлав Сигизмундович, он готов был – как это говорится – собственными руками… И этого заместителя колонии, и Шельмана… И всех прочих шельм… Оптом и в розницу…

«Предпоследние новости» разразились серией публикаций. «Воспитание злом», «Воспитание зом-2», «Воспитание зом-3».

Силовики, прочитав, сразу стали «примеривать» к Принципу уголовный кодекс.

Оказалось, что – не подходит. И «размерчик» не тот. И – вообще…

Даже столичный Шельман сюда не полез. Не собрался духом, так сказать. Ему, правда, сразу же объяснили: «Это же – Принцип!» и т.д.

Этого было достаточно.

Решили отползать.

Прокуратура между тем, не ожидая даже от себя такой смелости, пошла в атаку на колонию.

Возбудила дело, стала на допросы таскать фигурантов…

Ну, МВД, конечно, тут как тут. Честь мундира, коррупционные интересы службы и все остальное безобразие – в ассортименте.

Стали – тайно, поодиночке – давить на свидетелей, искать у них слабые места; за что, так сказать, зацепиться можно. Ну, как водится…

Дети, а также их родители, принялись отказываться от своих слов, менять показания…

Но – дело уже было сделано, процесс пошел. И «экскурсии», длившиеся до того 12 лет, были пресечены.

Начальник колонии – переведен, зам. начальника – уволен.

А Принцип – как «заслуженный враг» коррупции и всяческих общественных безобразий – в очередной раз «взят на карандаш». Он и его издание. Ну, как водится.