Домой Анатолий Санотенко Дежа вю

Дежа вю

В качестве «преамбулы». Однажды осенним вечером я обнаружил себя… пишущим роман, – точнее, продолжающим писать то, что начал еще в марте 2006 г. Называется он «Дежа вю», охватывает период с конца 60-х прошлого века и до середины нулевых века нынешнего, и посвящен теме «человека в истории». Вся наша жизни в некотором смысле – «ситуация дежа вю», не правда ли?

Отрывок этот из романа (из его четвертой части) – не просто так, а с посвящением комсомольской (БРСМовской) юности нынешних идеологов.

(Кто – из внимательных читателей – поймет, откуда эта «литературная цитата» (речь про весь отрывок), – тому ментальный леденец)).

 

***

Однажды утром к нему в редакцию пришла делегация. Трое молодых людей: два парня, – в белых шортах и футболках, по случаю лета,  с какой-то эмблемой на груди (отсюда не разглядеть), и девушка, в светлом льняном платье, тоже с эмблемой (где – не станем говорить из гендерного принципа).  Все – с чубами и косами.  (То есть: чубы – у молодых людей, косы – у девушки). Оказалось, из Союза молодежи, с руководством которого в своё время знался Квятковский. Девушка – лет осьмнадцати, худенькая, выше среднего, чрезвычайно боевитая, –  как увидела его,  сразу стала говорить речисто – очень быстро, без пауз. Квятковский даже удивился такой прыти: редкость, и как жаль, что используется впустую.

«Главный-редактор-Квятковский-мы-к-вам-по-поручению-нашего-горкома-с целью-высказать-вам-и-вашему-изданию-общественное-порицание-вчера-у-нас-прошло-расширеное-собрание-на-котором-стоял-вопрос-по-вам-было-принято решение-довести-до-вашего-сведения-что-горком-выражает-вам-свой-решительный-протест-по-поводу-деструктивного-влияния-вашего-издания на…»

«Тише-тише… Успокойтесь, милая барышня… Что ж вы – как из пулемёта по мне…»

«Я вам не «милая барышня»! Я – член бюро горкома Курочкина!» – решительно и в данной ситуации вполне себе невежливо перебила она Квятковского, сделав попытку притопнуть ножкой. – А это (полуобернулась к стоящим позади) – секретари «первичек» Медведев и Зайцев…»

«Ладно, – не бырышня, не милая, – просто Курочкина. Скажите, это в ваших силах – изъясняться немного яснее? Будьте добры, поясните, кто на ком у вас там стоял, и как эта ваша горкомовская акробатика касается именно меня, моего издания?»

«Вы-своими-публикациями-разрушаете-общество-мы предлагаем-вам-отказаться-от-деструктивной-политики-вашего-издания-заказанной-на- Западе!..»

«Ага, понятно-понятно… Сейчас, подождите минутку… Присесть не предлагаю, поскольку это большого времени не займёт…»

Хищным, не предвещающим ничего хорошего, движением он схватил синекожий телефонный справочник – довольно упитанный, недавно переизданный, и потому вдоволь наевшийся новых цифр и букв, распахнул его сначала на «Содержании», потом прошел по указанному номеру страницы, к искомому. Резким движением снял телефонную трубку, набрал номер.

Говорил он так: «Александра Петровича, пожалуйста. Да, – Первого секретаря! Наипервейшего!.. Кто спрашивает? Главред «Последних новостей». Александр Петрович? Да-да, Квятковский. Официально заявляю вам, что с сегодняшнего дня, вот с этой минуты – зафиксируйте её себе, – больше никаких объявлений, публикаций о ваших проектах, акциях, мероприятиях! Ни строчки! Ни – буквы!.. Ни-че-го! Почему так? Сейчас вот трое членов политбюро, вооружённых постановлением вашей организации, вторглись на территорию редакции и предъявляют мне какие-то претензии, озвучивают какие-то ультиматумы… А! Вы не в курсе? Только приехали из командировки?! Так я вас, Александр Петрович, информирую… Передать трубку? Пожалуйста».

Трубку хотела взять Курочкина, но её опередил Медведев.

Послушал… «Александр Петрович, но у нас есть решение… второй секретарь председательствовал… – тут он осёкся, побагровел и стал похож на знамя времён СССР. – Слушаюсь… Всё понял… Сделаем так, как вы сказали…»

Передал трубку Квятковскому.

«Пойдемте» – сказал он ошарашенным, притихшим Курочкиной и не понявшему, что это сейчас было, Зайцеву. Двинулись в обратный путь, но тут Медведев обернулся и спросил Квятковского с угрозо-испугом в голосе:

«Вы что, не любите президента?»

Квятковский, с невероятным, нечеловеческим трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться (а по лицу – так не скажешь), сделав вполне себе литературную паузу, словно разыгрывая что-то, согласился:

«Да, я не люблю президента».

Процессия – довольно теперь траурная, пошла дальше.

Перед дверьми Медведев ещё раз остановился и с вызовом произнёс: «Между прочим, отец Натальи Курочкиной –  местный судья!»

«Мне это надо знать? Передавайте ему юр-привет. А я, если вы не против, займусь работой…».

Ушли – уже окончательно.

«Чума на оба ваших дома! Чтоб вам Карл Маркс каждую ночь являлся! Чтоб вы не нашли дорогу к светлому будущему!..» – страшно, словно произнося заклинания, некоторое время ругался за закрытыми дверями Квятковский и слышался стук падающих вещей.