Домой Анатолий Санотенко Цирк приехал!

Цирк приехал!

(Из романа «Новые приключения Вацлава Принципа в городе жЫвотных». Начало «серии» тут: http://babruysk.by/19000-2/)

 

Или – об истинной, «цирковой», сущности власти.

Рисунок Васи Ложкина

Когда Вацлаву Сигизмундовичу рассказали об этом, он смеялся не переставая.

В самом деле, как тут не рассмеёшься, не развеселишься, когда, когда… когда на месте бобруйского (рай)исполкома не так давно, в границах одной жизни, был… цирк!

«Ё-моё, – удивлялся огрубевший за время жизни в Бобруйске и перешедший на междометия Принцип, – предчувствие меня всё же не обмануло!»

«А я ведь так и говорил, – словно бы всегда знал: не (рай)исполком, а цирк на дроте», – добавлял он к уже произнесённому.

В общем,  было то, о чем речь, в 50-60-х. Двадцатого, чтоб его, века. Цирк на дроте, а также в качестве цирковых животных, приезжал в Бобруйск и останавливался в Бобруйске как раз на том самом месте, где и засели  потом чиновники (лет через двадцать).

Ну а пока – «полный» цирк! Настоящий цирк! Неподдельный! Взаправдашний!

Тут даже к Зощенко не  ходи, и у молодого тогда Жванецкого не спрашивай: цирк – он и в Африке цирк. Не только в Бобруйске.

Вацлав Сигизмундович не сразу узнал об этом. Что – цирк. Пожил еще какое-то время в Бобруйске до того, как. В неведении.  Хотя он, действительно, постоянно так и «фиксировал»: цирк!

Располагалось это гастролирующее увеселительное заведение  (каждый год)  – ещё тогда, когда  в том месте не только (рай)исполкома не было, но и памятник Ленину по кличке «Ульянов» ещё не поставили (а случилось это происшествие в 1969 году). В общем, во время оно. Но были, жили в Бобруйске такие стародавние люди, что вполне себе помнили его. В смысле – не Ленина, а цирк. (Тот «цирк», который значительно ранее устроил Ульянов, – это отдельная история, мы сейчас не о том).

Эти вот люди и рассказывали. Как и что. Мол, как приедет, как раскинет свой шатёр на месте будущей «администрации»… По ночам в окрестных «хрущёвских» домах спать было невозможно. И то сказать: представим беспокойного, с подвижной психикой ребенка, который ночью просыпается от… рыка льва! Он думает:  это – сон…  Ан нет, дорогой  советский мальчик, а тем более – пугливая девочка страны Советов,  –  это реальность. Социалистическая, не терпящая возражений: цирк приехал! Спешите приобретать билеты… Кто возьмёт билетов пачку – тот получит… водокачку. На улице Пролетарской. В придачу.

Директором «цирка» (всего, в совокупности, – СССР) был генеральный секретарь. Он и заказывал «музыку» и определял «цирковые номера». То в Венгрию вот вторгнутся, то в Чехословакию. То в Африке и в Азии «дружественные режимы» аки пирожки пекут – один за другим… Как грится: мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем. (Хоть в Африке и так жарко).

Вот и раздували. Потом этот цирк сгорел, и клоуны не разбежались. Это позже, в 1991 году. Но прошло совсем немного времени – и новые клоуны заявились, новый цирк приехал. Практически во все постсоветские республики. Кроме прибалтийских.

Вот и в их нынешней стране, уже четверть века, им показывали цирковой представление по удержанию власти. И даже денег за это «представление» не требовали. Правда, – скажем в сторону, – рассчитываться приходилось своими судьбами, а кому-то, наиболее активным, иногда и жизнями.

Время от времени (когда проходили протестные демонстрации)  на арену выбегали подразделения отряда полиции особого назначения, и хватали всех, кого видели, – даже, бывало, журналистов интернет-издания (теперь) Вацлава Сигизмундовича.

Накануне выборов в Палату (в ума палату) на энтой самой арене из-за административной ширмы появлялись – как чёртики из государственной табакерки – назначенные в депутаты чиновники.  (А всем одураченным говорилось, что их  – выбрали, выбрали!). И вещали они  что-то насчет того, что надо «усилить», «налечь», «выполнить наказ»… Словом – тот же СССР, только вид сбоку.  Сбоку маразма и наглого беззакония.

Иногда, в свете софитов, на арене возникал присланный откуда-то, неизвестно из каких мест, городской голова, или – «пред(сед)атель горисполкома, – как называл эти «биологические сгустки» Принцип. Они тоже открывали рот по-написанному. Тоже – исполняли что-то, «утверждённое» в Главной Администрации.

Коренные бобруйчане смеялись и указывали пальцем «на дурачков». Поправ сказанное им в детстве: не показывать пальцем на сирых и убогих. Нищих духом, но с закромами, полными богатств, которые ещё недавно, пять минут тому назад, были «закромами Родины».

И вот тут уж Вацлав же Сигизмундович не смеялся над этим «цирком», над этим цирковым переходом госсобственности в собственность личную, чиновническую; морали – в аморальность; закона – и беззаконие; логики – в запредельные области маразма и планового нью-идиотизма…

Ему было исторически грустно.