Домой Анатолий Санотенко Чистосердечное признание «врага народа»

Чистосердечное признание «врага народа»

Граждане судьи!

Граждане народные заседатели!

Граждане чиновники!

Я виноват!

Виноват я в том, что в течение 20 лет, работая журналистом, своими публикациями разрушал наше процветающее государство, — не давал спокойно спать нашим уважаемым государственным деятелям, имеющими в личной собственности виллы стоимостью в 70 лет их доблестной чиновнической службы, несмотря на то, что работают они на своих постах только пять лет…

Виноват в том, что обращал внимание наших читателей на несоответствие вышеупомянутых служащих занимаемым ими должностям. На беззаконие, исходящее от них. На их бессердечие и эгоизм.

Виноват в том, что вступался на страницах печати за слабых сих, защищал, как мог, их права…

Виноват, что своими статьями прекратил избиения и издевательства над подростками во время их экскурсий в колонию для несовершеннолетних… Что после этих публикаций были уволены чиновники…

Виноват, что высмеивал «отцов города» за дела рук их… За их отсталое мышление и желание возвыситься над Церковью — с помощью строительства помпезных памятников, которые обязательно должны быть выше церковных куполов…

В том, что показывал чиновнический обман на выборах…

В том, что некоторые из «достойнейших» госслужащих также потом были отправлены в отставку… Включая руководителя города, к тому времени надоевшего всем своей неадекватностью…

Также я виноват, что участвовал в создании новых газет, которые, как мне известно, вам не нравились — из-за их публикаций, из-за их редакционной политики…

Виноват, что 20 лет, не получая за это ни копейки, был волонтером, строил и поддерживал — изо всех сил — свободное общество в нашем городе…

Об этом моем преступлении многим неизвестно, поэтому, видимо, надо подробнее…

Началось это давно. Так давно, что уже и вспомнить трудно…

Вначале было Литературное общество, которое я создал, воспользовавшись, ослаблением в те годы идеологического контроля.

Потом — активно участвовал в работе общества жертв политических репрессий. Создал и выпускал каждый месяц их информационный бюллетень. В котором много писал о работе ваших предшественников — в 30-50-е годы; о принципах функционирования тогдашнего репрессивного механизма… (Каюсь, делал я это преднамеренно. И мне известно, что эти публикации вызывали моральные страдания и страх в ваших душах).

Потом, не спрашивая у вас разрешения, я создал общество молодых журналистов, где учил начинающих авторов основам нашей профессии, которая так ненавистна вам.

И это я тоже делал сознательно. Хоть и без всякого умысла.

Но, поскольку это наносило ущерб вашему самосознанию, вашему мировоззрению и крепости вашей власти, — значит, надо покаяться и в этом…

Затем же — страшное дело! — я возглавил местных неподконтрольных вам журналистов, а позже — стал активным участником правозащитного общества! Потом — вступил в общество свободных писателей, которых вы и так, и этак. И всё — никак!..

Каюсь, каюсь и еще раз — каюсь!

Все это сильно ослабило вас, вызвало нравственные потрясения в ваших душах, нанесло ущерб вашей жизненной философии, а также — репутации…

Я знал о вашем «высочайшем» желании, чтобы мы перестали работать, перестали вести свою «подрывную» деятельность, которая, по вашему мнению, представляла прямую, непосредственную угрозу вам…

Мне также передали ваше пожелание, чтобы я уехал — в другой город или в другую страну…

Но я не сделал этого, хотя понимал, что это принесет вам нестерпимую боль…

Более того, — я возглавил столь ненавистное вам издание, с которым вы боролись, которое вы закрывали еще 90 лет тому назад…

Я знал, что это будет для вас как — апокалипсис, как — ад, пришедший к вам в гости, как — ветхозаветная мука…

Но я не отказался от своих преступных планов, продолжил выпуск этого издания…

Мне известен масштаб последствий… То, что — на время — в аптеках нашего города исчезли валериановые капли, настойка с антисоветским названием «Пион уклоняющийся», а также — кордиамин и валокордин…

Знаю, что реанимация местной больницы работала на износ, не справляясь с жертвами морально-нравственных переживаний, появлявшихся лишь из-за факта нашего существования…

Сколько ваших коллег-чиновников выбросилось с верхних этажей горисполкома с криком «он идет!».

Сколько работников вашей полиции застрелилось из табельного оружия!

Сколько сотрудников ваших спецслужб удавилось на собственных ремнях в своих
кабинетах!..
Вы говорите, что это — преувеличение, что такого не было…

Но, граждане судьи, думаю, по совокупности всех преступлений, я заслуживаю самого сурового «наказания» — уважения народа!..

Конвой!

(Входит идеологический конвой — в серой полевой форме с нашивками на рукавах, в блестящих касках и с короткими автоматами в полусогнутых руках…).

Аlles.

Признавался — Анатолий Санотенко