Заветы Леннона

Заветы Леннона

ПОДЕЛИТЬСЯ

(Мы, четверо солдат, участники армейского ансамбля «Алые погоны», обсуждаем в курилке, перед казармой, очередную взбучку от замполита, майора Юдина. К нам подсел комсорг части, ст. лейтенант Иванов. Время действия  – 2 июня 1974 г.)

(Отрывок из сборника «Армейские рассказы 70-х»)

 

                             Александру Игоревичу Смирнову,

                             с глубоким уважением, апрель 2016 г.

 

 

– А ну! Тихо там! – оглянувшись предварительно по сторонам, попытался изобразить строгость Иванов. –  Пораспускали  языки совсем…

(Перед этим, в разговоре, я «прошелся» по «системе» и стукачах, которых она плодит).

– Да ладно тебе, нет же никого…

– А я? Я что, уже совсем не в счёт?! Между прочим, я офицер Советской Армии, коммунист, и ваш командир. И комсорг части, к тому же!

– Да ты нормальный, в общем-то, парень. К тебе претензий нет. Особистам на нас вроде не сильно капаешь…  – тут я был абсолютно искренен.

– Спасибо большое!

– На здоровье. А Юдин твой  – натурально  на голову  прибамбахнутый.  Урод по жизни. Полный псих и шизофреник.

– Да тише же ты! Нет, ну ты…  вообще…  ты того…  совсем уже…  аккуратнее давай, – снова оглянувшись по сторонам, сказал Иванов.  – Майор Юдин, конечно, строг, но это  опытный офицер-политработник. Он отлично разбирается в теоретических положениях научного коммунизма, в трудах классиков марксизма, и Владимира Ильича Ленина, между прочим.  А в 68-м  году, например, он лично оказывал интернациональную помощь братскому народу Чехословакии в его борьбе с контрреволюцией, – с попыткой буржуазного переворота и реставрации капиталистического режима, а также с угрозой вторжения туда армий агрессивного блока НАТО во главе с реваншистскими кругами западногерманского…

Я демонстративно зажал ладонями уши.

– Да козёл он конченый, мать его! – нарушив парламентский стиль беседы, и перебивая Иванова, не выдержал Сашка. – Индюк! Вечно тюльку гонит, псина безпородная! Мудозвон!

– А ну отставить, Ерохин! Встать! Смирно! – на этот раз не сдержавшись, и вскочив на ноги, заорал Иванов.

– Чё-ё-о-о???  – взъерепенился в ответ Сашка, и тоже вскочил в угрожающей, почти боксёрской позе.

– Да тише же вы! Одурели, что ли! – это уже я, тоже встав, успокаивал их обоих. – Ероха, уймись. Сядь. И ты, Володя, тоже кончай тут нам по ушам ездить. Оно тебе надо? Что на тебя вдруг нашло? Комар в одно место укусил? Чего ты тут с этим своим  блоком НАТО раскудахтался? Он нам тут нужен? Не политзанятия же здесь. Тормози. Мало нам было только что от этого козла это всё выслушивать?

– Какого ещё козла?  – спросил Иванов.

– Да Юдина твоего, какого же ещё? У нас зоопарк – прежний.  Вот только что два часа дурил нам голову в своём кабинете, мудак. Как и ты сейчас. Ну такую ахинею тут нёс! Такую ….  развёл! И даже ЦРУ с рок-музыкой приплёл, барбос! Самому вашему Карлу Марксу было бы за него стыдно, ей-богу! Да и Энгельсу, поди, тоже…  Мне, например, точно было стыдно всю эту хрень выслушивать на полном серьёзе.

– Да я же хотел…  – начал было Иванов, но я перебил его:

– Ладно, всё, хватит. Проехали. А какой сегодня фильм в Доме офицеров идёт, Володя?

Кино – это была слабость, любимая тема, любимая фишка Иванова. Тут надо искренне отдать ему должное…   Для него, простого деревенского парня из-под Пскова, кино было окном в большой, внешний мир…

– Про комиссара Миклована, румынский, про полицию, в общем. «Чистыми руками». Я его в городе видел. Ничего такой, боевой, со стрельбой, прямо как в Америке. Майор Юдин опять будет недоволен…

– Да, я тоже видел. Ещё на воле, с девушкой ходили…  Хорошая картина.

– А пишет она? – спросил Иванов.

– Кто? Кому? – не понял я.

– Ну, девушка-то  эта пишет тебе?

– Пишет, конечно. Только не эта, а другая. Вернее, две других. И ещё однокурсница одна пишет.  А та подруга через месяц замуж вышла.

–Я сно…  – ответил он.  – Бывает и такое…  Ты, главное, не грусти, и не переживай…

– Да я и думать уже давно забыл!

– А имя её помнишь?

–П омню, конечно. Зоя.

– Значит, не забыл ты её, и думаешь…

– Иди к чёрту, Иванов! Не лезь в душу…

– Я секретарь комитета комсомола части, и это моя обязанность. Ещё Владимир Ильич Ленин в своих письмах из Шушенского Надежде Константиновне…

Сашка, сидевший справа от Иванова, заржал, как конь. Я же, наоборот, всерьёз завёлся:

– Твою мать, ну хоть меня-то тут не смеши со своим Лениным! Я живу не по Ленину, а по Леннону.

– Эт-то ещё как?!  – Иванов  даже привстал от такого «святотатства».

– А так. Легко и просто. Леннон сказал: «Чпокайтесь, а не воюйте». Вот я и соответствую.

– Врёшь ведь! Не может быть такого. Как же это? Придумал сам только что, так? Ну, признайся!

– Да нет же, нет! Ей-богу, чистая правда! И ещё он сказал: «Мне всё равно, что вы скажете, должен быть мир, и точка!».

В этом – всё! Вся философия жизни свободного человека! Предельно краткая. Мир должен быть, а не война! Ну, понял хоть что-нибудь? И, кстати, самая знаменитая его песня называется «Дайте миру шанс». Жаль, не слишком танцевальная… – искренне посетовал я.

Иванов замолчал. Я тоже. Все знали, что из нас четверых он полностью доверяет только мне одному. Почему? Да было как-то одно дельце, немного сблизившее нас…  И кто такой Джон Леннон, Иванов был уже прекрасно осведомлён от нас.

Он искренне пытался воспитывать нас по своему, по его служебно-комсомольскому разумению.

Мы же в ответ старались дать ему самые элементарные сведения об окружающем нас многообразном мире, которого Иванов был лишён. О мире, который прекрасен сам по себе, и был бы ещё более прекрасным, не будь в нём Юдиных, и ему подобных, с их пустопорожней партийной тарабарщиной.

Получалось это у нас, по-моему, неплохо. В смысле, гораздо лучше и эффективнее, чем у него. Простой он был парень, как три копейки. Ну, или как пластилин – лепи, что хочешь. Вот и вылепили из него ещё до нас форменного военно-комсомольского придурка. Хоть и вполне безобидного…

Но мы всё-таки соблюдали, – иногда, для приличия, да и для нашей же выгоды, – некоторые остатки  субординации. Да и ему это было приятно…  Мы тоже были ему нужны…

– А кто же тогда его Англию защищать будет в случае чего?  – неожиданно, после паузы, спросил Иванов.

– Он давно уже в Америке живёт, а не в Англии, – уточнил Борька, тоже фанат Леннона и Битлз.

– Ну это не важно. Англия его Родина. Он же её, свою Родину, любить обязан? Ну вот как мы, например, обязаны же любить нашу Родину –  СССР?  – глаза у Иванова заблестели.

– А что, на его Англию кто-то уже нападать собрался?? Может, румыны с поляками, подстрекаемые пьяными венграми?!  – захохотал я. – Или, может, чехи со словаками, подстрекаемые злющими болгарами?!

– Ну-ну, ты говори, да не заговаривайся, меру знай. Все они – члены Организации Варшавского договора, а также наши ближайшие друзья и союзники. С чего бы это им без команды нападать на Англию, а? Антисоветчик ты отъявленный, как я посмотрю…  хоть и в институте учился…  – понизив голос, и оглянувшись, тихо, почти шёпотом, сказал он.

– Ну и не лезь тогда ко мне со своими дурацкими комсомольскими вопросами, не смеши народ. Мало нам этого обормота  Юдина, так ещё и ты туда же! Вы оба сегодня как с цепи сорвались! Всё бы вам воевать да воевать…  Жить надоело? Не навоевались ещё? Мало уже кровищи было, – своей да чужой?!

– Тише!!! Ох, договоришься ты когда-нибудь…  – всё так же шёпотом сказал Иванов. – Ох, договоришься…  Точно сядешь. И я с тобой заодно…  – вздохнул он.

– Ладно. Тогда помолчи, целее будешь,  – ответил я.

Помолчали. Через пару минут я сделал «контрольный выстрел»:

– Вот тебе ещё от него, от Джона: «Когда над тобой шесть футов земли, тебя любят все».

– Это как?  – не понял он.

– Да так…  Легко и просто. Убьют тебя на войне, потом землёй засыплют, и будешь ты с того момента не сверху, а снизу наблюдать, как растёт картошка.

– Так что же, и с врагами теперь даже не воевать? – не выдержав такого объёма информации, с недоумением спросил он.

– Конечно! Зачем воевать? Надо просто не иметь врагов. Не заводить их. Не ссориться ни с кем. Жить мирно. Нормально жить, понимаешь? Нормально, спокойно, и дружелюбно!

– Что, и с империалистами, маоистами, сионистами…  и с реваншистами? И даже с японскими милитаристами?? – у Иванова мелко задрожал подбородок.

– Да хрен с ними всеми… Вот чего ты их «облаял» сейчас?! Для чего? Зачем? Пусть они живут у себя, как хотят. Тебе-то что? Они же там, за границей, дома у себя находятся, и тебя не трогают. И не зависят от мнения твоего…  И не знают даже, что какой-то русский парень Володя Иванов такие ругалки грозные для них придумал. Чего ты мучаешься? Чего вы все на них бочки катите? Живи ты здесь, дома у себя, как считаешь нужным. И не кантуй никого из них. Тебя же они не кантуют, верно?  Не лезут сюда, к тебе? Так чего ты тут страдаешь, дурью маешься, цепляешься к ним через тысячи километров? Ну прямо извёлся весь непонятно от чего!

– А майор Юдин…

– А твой майор Юдин дурак набитый! Полный, законченный, и убеждённый мудак! Совсем уже мозги на всей этой хрени потерял…  Если они вообще у него когда-нибудь были… Худющий, как глист…  Жёлтый…  Злой…  На г…о весь исходит без причины, и без повода…  И тебе, смотрю, совсем голову задурил этой вашей блевотиной…

– Какая же это блево…  – в голосе Иванова послышалась обида.

– Какая, какая…  Такая! Хотите всю страну запереть… Ну вроде – как магазин запереть на учёт, или переучёт…  Как вон «Пиво-Воды» наши, что сразу за КПП стоят, справа. Пива там сколько времени уже нет, недели две? А ещё лучше повесьте с Юдиным большие замки амбарные на всё, что есть вокруг. Такие же здоровые, какие висят у нас на складах ГСМ…  И пусть Юдин твой спит спокойно. И остальные такие же клоуны, как он, тоже! Всё под замками, вашу мать!  Ни одна вражина не проскочит, не прошмыгнёт! Не жизнь, а малина здесь тогда начнётся!

– Ну ты и даёшь…  Это же что-то вообще…  такое…  это…  антисоветское… Смелый ты…  Такое несёшь, такое несёшь…  Ну и ну…  Не боишься…  – Иванов опять украдкой оглянулся.

– А чего боятся? Что ты особистам на меня капнешь? Так ты же не дурак. Невыгодно тебе, чтобы нас особисты схарчили. Ты от этого гораздо больше потеряешь. Я знаю, конечно, что ты капнешь на нас, но ведь только совсем чуть-чуть, чисто для приличия, так? Про все дела ты же им не расскажешь, потому что если не будет наших «Алых погон» – ты будешь служить так же, как все ваши летяхи служат. По точкам мотаться, дежурить, ночи не спать, по башке получать, из нарядов суточных не вылезать…   И Ларису даже некогда будет чпокнуть тайком от её мужа, а, Володь?!

– Ладно, ладно, не лезь в эти дела…  И так вон тут такое творится в части, ты просто не в курсе…  Ну, а если бы, скажем, дикари, людоеды на нас напали?

Тут почему-то громко расхохотался, мотая от удовольствия головой, сидевший молча в углу Валерка.

– Ага. Марсиан ещё забыл назвать! И ходячих деревяшек Урфина Джюса с авиацией из Змеев Горынычей! Ну и з…е же мозги у тебя, Володя! Ужас! Юдина работа? – спросил я.

– Да при чём тут майор Юдин…  Он же замполит, а я училище связи заканчивал, в Рязани…  А меня вон на комсомол бросили…  Методички сейчас читаю, изучаю…  Ну, так всё-таки? Что скажешь, а?

– Да не проблема! Угостить вон людоедов твоих курочкой жареной. Или тушёной. Свининкой, бараниной… И шашлыком обязательно. Рыбы ещё хорошей нажарить, картошечки… Борщ им сварить погуще, с говядиной. И со сметаной. И их научить…  вернее, баб ихних этому делу научить. Всё ж вкуснее, чем человечинку обгладывать… Вот и всё, конец войне. Не будет повода. У них же, у дикарей, нет, надеюсь, пока ещё своих «Ястребов из Пентагона»? Как и самого Пентагона…  А значит – мир, дружба, гости, шампусик, и танцы-обжиманцы, как  заявил нам сегодня один мудак по фамилии Юдин, начальник твой чокнутый…

– Да…  Как у тебя всё просто…  Если бы так было в жизни… – вздохнул Иванов.

– А кто или что мешает лично тебе жить нормально, по-человечески?! Погоны? И всё? Ну так сними их к такой-то маме, надень джинсы, и будешь свободным, как ветер…

И тут послышался крик нашего старшины:

– Рота, строиться на обед!!

Мы все встали, и не торопясь пошли к казарме. Валерка с Борисом дипломатично отстали.

Иванов провожал нас молча, опустив голову. Я тоже замолчал. Через пару минут он неожиданно спросил:

– Слушай…  а как эти его слова…  ну, Джона этого, Леннона…  на его языке звучат, на английском? Я в библиотеке, в  Доме офицеров, возьму словарь, и сам переведу. Так как они звучат по ихнему, а?  –тут Иванов хитро, и с недоверием  посмотрел на меня.

– Мэйк лав, нот уар. Дословно:  « Делайте…»  в смысле  – «Занимайтесь любовью, не войной».

Достал я из кармана помятую пачку «Памира», вынул из неё последние две сигареты, сунул их в пилотку, где давно уже лежал «Святой костыль», т.е. сигарета-заначка на чёрный день, взял протянутую Ивановым ручку, и написал ему на пустой пачке эти четыре знаменитых слова – «Make love, not war».

Пусть занимается хоть этим, всё польза будет…  Учиться же никогда не поздно. Тем более старшему лейтенанту непобедимой и легендарной Советской Армии.

Иванов сложил пачку пополам, и бережно положил её в грудной карман кителя.

А тем временем строй нашей роты терпеливо ждал нас, четверых…  Никто не возбухал. Нас, в общем-то, уважали, и даже гордились.

Ведь благодаря именно нам…  вернее, танцплощадке, на которой мы, «Алые погоны», три раза в неделю (в пятницу, субботу и в воскресенье) по вечерам играли танцы, наш военный городок на далёкой городской окраине был буквально наводнён городскими девчонками-старшеклассницами. Ну, и молодыми разведёнками. Да и не слишком молодыми – тоже. В общем, на любой вкус…

Кстати, разведёнки эти, – в основном, с местного винзавода  и с рыбоконсервной фабрики, – очень интересный народ! Страсти у нас в гарнизоне часто разгорались совсем не шуточные, а вполне себе даже шекспировские, причём на всех уровнях.

А что ещё нашим солдатикам и офицерам было нужно? Ну уж во всяком случае точно не война, а как раз наоборот – всё то мирное, в чём во все времена и на всех континентах нуждаются мужчины, а именно – вино, закуска и женщины! Но это уже отдельная и нескончаемая тема…

А утром следующего дня, третьего июня, в столовой за завтраком была драка. Вернее, небольшой мордобой с чужими, заезжими стройбатовцами. И мы с Сашкой ночевали у капитана Дубины следующие пятнадцать ночей. Хотя везли нас туда только на пять суток.

Хреново там…  ох, как хреново…  Да и голодно было всерьёз…  А хотя и там два раза ухитрились с Сашкой раздобыть «чернил».

В первый раз задвинули налево пол-грузовика дров, – из тех, что  мы сами же напилили и накололи для городской бани там же, в банном дворе. А во второй раз толкнули старику, гражданскому вахтёру-охраннику на товарной  ж-д станции, пару огромных мешков с воблой и большой ящик карамели из военного товарняка с продуктами, который мы разгружали тогда целый день, в кровь ободрав спины и руки – до локтей…

В этот, второй раз и конвой наш щедро одарили винищем. Припёр я тогда из самохода полную сумку бутылок, «Розового» по рубль – ноль – две. Вахтёр эту сумку здоровую и одолжил. Ему тоже налили пару стаканов, барыге. А он, когда окосел, хвастать начал, сволочь, что в войну служил при «СМЕРШе», – сначала ефрейтором, а потом сержантом-исполнителем. Т.е. приговоры приводил в исполнение. В основном, «дезертирам, трусам, и паникёрам», – так он сказал. Тут я и завёлся крепко после выпивки. Если б не его возраст престарелый, настучал бы я ему по черепу крепко, от души…  уроду…  «исполнителю» хренову…  ныне – скупщику краденного…

А ребята-конвоиры оказались все трое коренными ленинградцами. Казалось – нормальные, образованные, «столичные» парни…  И тоже когда-то уже отсидевшие у этого шизанутого фашиста Дубины и прекрасно всё понимающие…

И всё же один из них козлом оказался, стукачом.  Система есть система…  Сдал он своего «старшего».  Последние три дня Сашка досиживал с ним, с бывшим «старшим», вместе, в одной «хате».  Андреем его звали…  С четвёртого курса ЛГИТМиКа загремел в армию за какие-то свои личные грехи. На актёра учился.

Классный он был парень, Андрей, интересный…  Умница. Избили его крепко сержанты при приёмке на губу,  при первом шмоне.  Отметелили здорово, опыт у них большой…  А он в ответ стал им что-то из классики читать. Из Лермонтова вроде, стихи. Они ему за это ещё прилично добавили. Такая вот «восторженная» реакция от «благодарной» публики…

А  я тогда уже в карцере был на пяти сутках (последних из пятнадцати) за найденный у меня в пилотке бычок на вечернем шмоне перед отбоем. Причём – лично самим «товарищем» Дубиной!

Тут я сам виноват. Забыл совсем про эту заначку. Сцепился я в тот день на работе, на маслобойном заводе, незадолго до съёма, с каким-то ярко-выраженным азиатом раскосым, из наших, т.е. из губарей. Придурком он оказался конченым, хоть тоже был из сидельцев. И идейным, типа Юдина. Вот и выскочило у меня из головы, что положил я после обеда в пилотку бычок недокуренный…

А сигарету эту, уже зажжённую, сунул мне незаметно в обед знакомый баландёр, когда узнал меня…  И ещё одну целую потом дал, чтоб я Сашке передал. Ну, вроде как поклонник наш… Помогла, в общем, слава…

Впрочем, не за это, так за другое дали бы довесок…  Но дали бы обязательно.  Для них, волков, растянуть срок отсидки губарям до пятнадцати суток –  это дело святое, это для них – как «Добрый день, здравствуйте!».

Огромная Советская Армия была бесплатной рабочей силой для строек нашего «народного хозяйства»…  А что уж тогда говорить про губарей – совершенно бесправное сословие, практически самых настоящих рабов…

Два года «срока» ни за что все отбывали под видом этой самой службы.  Куда ж тут денешься? Но хоть бы кормили нормально. Или хотя бы уж просто досыта. А то пытались  даже и на этом деле «наварить»…

Кстати, в день нашего освобождения, 18 июня, умер  четырежды Герой Советского Союза  маршал  Г.К. Жуков.

Наш старшина, фронтовик, орденоносец, бывший танкист, сильно израненный, страшно запил по этому поводу  –  дня на четыре. Все думали, с горя. А оказалось, совсем  даже наоборот…  Появился он в казарме после запоя помолодевшим и посвежевшим…

А в Германии 14-го уже начался долгожданный чемпионат мира по футболу, первый без Пеле и Эйсебио…  Отдельные матчи показывало  тогдашнее  «Центральное телевидение», но посмотреть их нам, солдатам, была практически неразрешимая проблема.

Но лично я, скажу по секрету, решил для себя эту проблему по-своему. Как? Очень просто! Через госпиталь! Но это отдельная история…  Можно даже сказать  – приключенческая, прямо хоть кино снимай…

 Апрель 2016 г.

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Спасибо!!! Получил удовольствие! Привлекло название. Beatles это
    всегда Beatles. Любимая
    песня «Девушка», Girl. Служил на двенадцать лет позже, а к середине 80х не
    поменялось ничего, всё те же Нато, комсомол, замполиты, ЦРУ, Ленин, происк
    реваншистов, самоволки, сигареты в пилотке, беспредел на гаупвахте, и всё
    остальное. Написано интересно, правдиво, и что это отрывок, заметно. Весь быт и
    солдатские реальности один к одному, здорово, будто как вчера. У нас в
    Белгороде говорят иногда «в Бобруйск, животное», зря получается. Спасибо ещё
    раз. Армия для мужчины многое значит, вот прочитал, и свою службу вспоминаю
    третий день. Хороший сайт у вас,
    белорусы!

    Ткаченко Рома, 48 лет, Белгород.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ