Утро. Виски. Два плаща

Утро. Виски. Два плаща

ПОДЕЛИТЬСЯ

Рассказ

Посвящается:

1. Чарльзу Буковски;

2. пятилетию моего визита в налоговую.

 

 

Я встал не с той ноги.

Вчера было слишком много виски и слишком много женщин. Женщин – вообще, и в частности…

А тут еще звонок Людмилы Чеславовны. Налогового  инспектора.

Тщеславовна хотела, чтобы я пришел. Очень вовремя хотела и – весьма тщеславно. (Еще одна женщина, да еще с утра, да еще такая, – феминистки, можете меня не прощать!).

Пришлось передвигать ногами в сторону логова мытарей.

Моя мытарша обитала на втором этаже. Вчерашние виски вступили в сговор с сегодняшней  головой, а еще – с ногами. Подниматься было трудно. А тут этот мерзкий зеленый цвет краски… которой вымазаны стены… Хотелось блевануть. Но в каждом углу стояло по налоговому инспектору – болтали друг с другом или по мобильному телефону.

Я сдержался.

Людмила Чеславовна, как всегда, была ни о чем. 45-летная свят-свят брюнетка, судя по макияжу, думающая, что ей все еще двадцать.

Дыша перегаром (довольно дорогим, надо сказать), я тяжело плюхнулся на стул и закинул ногу за ногу. Она посмотрела осуждающе. Но мне было все равно – еще со времен советской власти.

Говорили. Точнее, говорила она – об обязательной, непременнейшей подписке на их гнусное фискальное издание.

Меня опять чуть не вытошнило (виски не может быть много, но много может быть тошнотворных обстоятельств, – например: утренний звонок из заповедника мытарей,  разговор об их журнале…).

«Налоговый вестник» – нет. «Ритуальный вестник» – да!

Готов – самолично – издавать и рассылать. За свой счет!

Таким был мой внутренний монолог.

Как потом оказалось, в этот раз майн мытарша приготовила что-то особенное. Советский такой деликатес – в виде двух охфицеров местной (или – не местной, – Фрейд их разберет) охранки.

В серых плащах, с кинжалами.

Как в плохом анекдоте, в общем.

Или – в каком-то полоумном кабаре…

«З-о-ольден золд-а-атен, у-унтир офици-и-ирен!..»

Они вошли – два молодых клоуна  в длинных, до пят, – несмотря на жару, – серых плащах, с чем-то кривым, выпирающем из-под плащей с левого боку.

Сталинская молодежь. Выкормыши придурковатого краснощекого режима, щедро унавоженного идиотизмом…

Я смотрел на них, и мне было их жалко.  До «крокодильих слез». Их, как кутенков, бросили в мой омут. На изничтожение. Это было определенно «служебным убийством». Видимо, в «конторе» их не ценили. Тем более зная, что после предыдущего подобного «контакта» один из работников «комитета государственного балета» утопился, другой – удавился…

Развалясь на стуле и дыша им в лицо  «Red label», я с жалостью наблюдал за ними. За тем, как они (идеологически) почесываются и поскуливают. Предыдущие тоже так делали.

(В это время Людмила Тщеславовна и прочие, и прочие работницы министерства по налогам и поборам тихо, как в чудесном сне, слились из своего кабинета. Это правильно – свидетели мне не нужны).

Из прирожденного милосердия, я не стал их «изничтожать» сразу, а только выразил сочувствие: приходится, мол, работать в таком заведении. Пользующимся дурной славой сталинской псарни… Может быть, и совесть уже мучает?..

В общем, в таком духе.

Погладил, скажем так, по загривку – перед тем, как они, кутята, пойдут ко дну…

Ну уж а затем, а затем уж, по доброте душевной, я и прочитал им свою «убийственную» лекцию.  Про кровожадную историю их организации. Про всплывающие трупы на сибирской реке. К 1-му мая 1979 года – празднику «недоразвитых социалистов». Рассказал про замыслы их сифиловатого вождя, родоначальника «шизоидной паранойи», – изничтожить десять процентов населения…  (Дзержинский – подтвердит). Хэви-металл, в общем…

Это вам, ребята, отнюдь не Тургенев с его баснословной «Му-му». Тут все всерьез. В моей «трагедии», написанной собственноручно, гибнет сам «комитет», а не его «жертвы».

Примерно таким образом хотел я им объяснить то, что с ними сейчас происходит. Но – передумал. И так ведь все понятно.

К моему удивлению, оказалось, что эти двое, из последнего по времени выводка, уже научились ботать по фене «Комитета главных бездельников».

И, каким-то чудом выплыв из моего «омута», они довольно параноидально, пробуют артикулировать мне статью уголовного кодекса.

Интересно, что они перед этим курили… А может быть, все дело в грибах?..

Думаю, поставки этого добра в их Комитет налажены круглосуточно.

По крайней мере, других объяснений их «состояния» я не нашел. Правда, предложил им сходить в «наркологию» и пописать в баночку: мол, анализ покажет…

Сквозь их «параноидальновидный» бред проступали «юридические» слова и даже – какие-то словосочетания. Общая суть: на 20-й год моей работы репортером они заметили какой-то  «состав» возможного преступления.  О котором «есть основания полагать».

Вроде того, что я своей работой 20 лет дискредитирую страну. Злостно искажаю факты… А это ведь могут прочитать иностранцы… И что они, мол, потом подумают о нашем «царстве справедливости и прогресса»?..

Не услышал бы сам – не поверил. Но – печальная правда.

Теперь я думаю, что там было не только курево и галлюциногенные грибы, а еще что-то внутривенное…

Ох, ребята! Не бережете вы себя, не бережете…

Впрочем, я гуманен по пятницам, а сегодня понедельник. Черт с вами:  хотите себя губить – губите!

Устав от их скулежа, я поднялся. Собирался уйти по-английски.

Но остановился в дверях, привлеченный странным поведением принтера налоговиков: он трясся, скрипел, жужжал… Видимо, этот принтер был сработан на какой-то американской патриотической  фабрике, на демократическом каком-то заводе, поскольку – отказался распечатывать текст их поганого предупреждения…

Я даже слегка поаплодировал ему.

Ол райт,  как говорится.

«Мне интересно знать, – сказал я, стоя уже в коридоре, – а кто заплатит налоговой за два часа простоя – простоя без «финансовых удоев»?

«Не волнуйтесь насчет этого, Казимир Принципович», – гордо проговорил главный плащ, уже отплывая, в сопровождении Харона, в мое прошлое…

Знать бы ему, что волноваться я перестал еще в те досточтимые времена, когда его даже не вытащили за ногу в этот несправедливый мир…

 

P.S. Выходя из мытарни, столкнулся с их главным «финансовососущим» существом по фамилии Тарарабумбов.

Подвинув его влево (плечом),  пропел, – нет, скорее, прорычал хриплым, еще не пришедшим в себя после вчерашнего голосом:

«Тара-ра-бумбия,

Сижу на тумбе я.

И ножки свесил я,

И очень весел я!..»

А  потом уже ступил на нагретый  солнцем асфальт, окончательно вышел на вполне себе адекватную улицу.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ