Домой Анатолий Санотенко Улицы Бобруйска

Улицы Бобруйска

(Четвертая глава из романа-трансформера)

 

Улицы Бобруйска – это ещё одна песня.

Советская такая песня – с припевом, с шаманскими камланиями, с идеологическим приплясыванием…

Да уж, чего-чего, а коммунистической символики в названиях бобруйских улиц было «прикопано» немерено. И – не «откопано».

Вацлав Сигизмундович Принцип, главный редактор «Предпоследних новостей»,  не переставал удивляться сему факту с тех пор, как приехал в Бобруйск.

Весь мир давно уже знал: мы говорим Гитлер – подразумеваем Сталин, мы говорим Сталин – подразумеваем Гитлер…

А тут – целая когорта, шайка-лейка соратников Иосифа Виссарионовича, а также его «предтечи» – немецкого платного агента Ульянова-Ленина…

Все они были «увековечены» в названиях бобруйских улиц, – и это после развязанного массового террора, уничтожения «цвета нации» (и не одной нации, многих), преступлений против человечности!..

Что же касается «заслуженного немецкого шпиона» –  гражданина Ульянова по кличке Ленин, – он тоже не избежал «увекоувечивания». Хотя это именно Ульянов-Ленин – первоначально – планировал изничтожение десяти процентов народа, населяющего Россию и окрестные «губернии», то есть – геноцид по классово-идеологическому принципу.

Ульянов-Ленин не только стоял истуканом на площади своего имени и в других «вобщественных» местах  Бобруйска. Он был еще «зафиксирован» в названиях двух улиц и переулка. А чтоб мало не показалось!

Кого только не было там, в названиях, бобруйских улиц! Каких загляденье-коммунистов! Проще было бы перечислить тех, кто «отсутствовал», чем тех, кто – «наличествовал» в «ассортименте».

Ф. Дзержинский, В. Ульянов-Ленин, Я. Свердлов, А. Мясников (Мясникян), С. Киров, Н. Крупская, В. Володарский, В. Менжинский, М. Калинин, Г. Орджоникидзе, В. Куйбышев, К. Ворошилов, М. Фрунзе, М. Тухачевский, П. Войков, М. Урицкий…

Как шутили по этому поводу коренные бобруйчане: «Выходишь на улицу – а там   политбюро «заседает»!»

«Таки да, – отвечали им другие, такие же коренные. – Прозаседавшиеся, однако…»

Потом «шел» менее ранжированный «боевой отряд»: Г. Котовский, С. Лазо, Н. Островский, Н. Щорс, Д. Фурманов, В. Чапаев.

Но кроме «имен», были в названиях улиц еще и «понятия». Так сказать, вторичные идеологические признаки…

Улица Коммунистическая, Пролетарская,  Советская, Социалистическая, Октябрьская, Комсомольская, Пионерская, Интернациональная, Первомайская, Осоавиахимовская, Чонгарская, Краснознамённая, Красноармейская, 40 лет Октября, 50 лет Октября, 50 лет ВЛКСМ, 50 лет БССР, 1 Мая, 10-го съезда Советов, Парижской Коммуны, Революционный переулок…

Но и этого мало! Как у редкого, «урожденного урода», присутствовали в названиях местных улиц и «троичные признаки» – зарубежные: К. Маркса, Ф. Энгельса, Р. Люксембург, К. Либкнехта, Г. Димитрова, Э. Тельмана, анархистов Н. Сакко, Б. Ванцетти…

Туда же – «аббревиатурные шедевры»: КИМ (напоминающее северокорейскую «бессмертную» коммунистическую династию, но на самом деле – Коммунистический Союз Молодёжи), а также «смахивающее» на породу собак – МОПР («Международная Организация Помощи Революционерам»), – то есть организация, предназначенная для раздувания «мирового пожара»…

Вацлаву Сигизмундовичу, как человеку новому, в городе «идеологических чудищ» все было интересно.

Вацлав Сигизмундович даже подумывал открыть на этой почве бизнес: организовывать, скажем, платные экскурсии по бобруйскому «идеологическому заповеднику». По местам, так сказать, обитания «священных идеологических животных».

Тем более что возвращались вполне себе маразматические (миазматические) времена, и такой вот «постмодернизм» был весьма уместен. Более того – был в тренде, став противоестественной частью их теперешней жизни…

Но с таким бизнесом у Вацлава Сигизмундовича, знамо дело, не срослось.

Кто ж ему позволит издеваться над тотемными «бобруйскими животными»!? Они ж – святые! неприкасаемые! «Столп и основание» бобруйского заповедника!..