Домой Новости Прокурор: «Предлагаю… назначить исключительную меру наказания в виде смертной казни – расстрела»

Прокурор: «Предлагаю… назначить исключительную меру наказания в виде смертной казни – расстрела»

суд, убийство, БобруйскСуд Бобруйского района и города Бобруйска продолжает рассмотрение дела по жестокому убийству двух девушек в июле 2018-го года.

Сегодня, 8 января – прения сторон.

12.00

Судья предоставил слово прокурору.

Гособвинитель в начале своего выступления напомнила, что во время предварительного следствия Александру Осиповичу предъявлено обвинение в умышленном лишении жизни с особой жестокостью. А именно, в том, что он 20-го июля, около 7 часов, в состоянии алкогольного опьянения в ходе внезапно возникшей ссоры, с особой жестокостью подверг избиению случайных знакомых – Климову и Крюшкину, осознавая, какие страдания причиняет им.

После того, как потерпевшие закрылись в ванной, Осипович, вооружившись молотком и ножами, ворвался в ванную, и нанёс им множество ударов. Климовой – не менее 77 ударов, из них  – не менее 48 ударов молотком по голове, Крюшкиной – не менее 16 ударов, из них – не менее двух ударов в шею и голову. От полученных травм девушки скончались на месте.

«Полагаю, что вину следует считать доказанной…», – говорит прокурор.

В ходе следствия свою вину Осипович признал частично, объяснив своё поведение тем, что девушки его спровоцировали попыткой кражи. В суде он заявил, что был в состоянии стресса и алкогольного опьянения и многого не помнит.

К доводам обвиняемого об обстоятельствам убийства следует отнестись критически, считает прокурор, потому что они не соответствуют обстоятельствам, установленным судом. Следствие показало, что молоток не мог находиться в руках Климовой, как это утверждает обвиняемый. Следы от молотка были обнаружены на наружной части двери в ванную, что доказывает, что Осипович пытался ворваться в ванную с молотком.

Трупы якобы расчленять не собирался, а три упаковки пакетов для мусора тем не менее купил.

Прокурор задаёт вопрос – какая была необходимость помещать трупы в ванной, и замывать все следы? «На мой взгляд, ответ очевиден – с целью сокрытия следов преступления», – говорит гособвинитель.

После убийства обвиняемый вёл обычный образ жизни – пил пиво, получил зарплату, находился в хорошем настроении, продолжает приводить доводы гособвинитель. Более того, судя по всему, Осипович боялся потерять работу, потому что придумал уважительную причину отсутствия на работе, сославшись на то, что его сожительница якобы попала в ДТП.

Поэтому пояснения Осиповича не могут быть признаны состоятельными, и явка с повинной не может быть смягчающим обстоятельством в данном случае, утверждает прокурор.

Показания свидетелей – соседей Осиповича, которые слышали женские крики, опровергают пояснения обвинения об обстоятельствах преступления.

Также есть аудиозапись звонка на линию 102. Это обстоятельство свидетельствует о том, что девушки не могли выйти из квартиры, и потому спрятались в ванной.

Под ногтями девушек биологического материала Осиповича не найдено, что может свидетельствовать о том, что девушки активного сопротивления не оказывали.

Во время избиения молотком и ножами погибшие испытывали крайние страдания, что Осипович мог осознавать, но продолжал избивать.

Следствие не располагает доказательством обстоятельств утра 20-го июля, о которых говорил Осипович, а именно, что девушки выбросили его ключи и хотели обокрасть. Погибшие не отличались примерным поведением, но конфликт можно было урегулировать. Но Осипович совершил убийство.

В момент убийства и на данный момент у Осиповича наблюдается зависимость от алкоголя. Других психических расстройств у него не обнаружено. В состоянии аффекта во время убийства он не находился, поэтому мог полностью осознавать характер и последствия своих действий.

По мнению обвинения, Осипович представляет особую опасность для общества.

«Две матери лишились дочерей. Ранее он был судим за причинение тяжких телесных повреждений. В обоих случаях орудием был нож. За содеянное ранее Осипович отбыл наказание, но не стал на путь исправления, – говорит прокурор. – Поэтому полагаю, что исправление в ходе заключения на длительный срок или пожизненно невозможно. Отягчающими обстоятельствами являются совершение преступления лицом ранее совершавшим тяжкое преступление, и состояние алкогольного опьянения. Смягчающих обстоятельств не имеется. Предлагаю признать обвиняемого виновным в умышленном убийстве с особой жестокостью, и назначить исключительную меру наказания в виде смертной казни – расстрела.

Взыскать с обвиняемого судебные издержки, удовлетворить иски сторон в полном объёме».

12.24

Слово предоставляется матери Олеси Климовой.

«Имело ли место лишение жизни с особой жестокостью? – задаётся вопросом Нина Климова. – Да, имело, и это подтверждено следствием. Доказано, и что обвиняемый виновен в умышленном убийстве двух девушек. Осипович осознавал свои действия, что следует из того, как подробно во время суда он описывал свои действия. Обвиняемый желал наступления смерти обеих девушек. Физически сильный, он мог справиться с девушками, не прибегая к избиению. Но он убил их.

Мама Климовой утверждает, что, вынося приговор, ориентироваться нужно на слова девушек, на их крики во время звонка на линию 102».

Зачитывая запись последнего разговора погибших, женщина срывается на слёзы.

Далее в своём выступлении мама погибшей Климовой повторяет доводы прокурора о том, что Осипович мог осознавать свои действия, что отягчающими обстоятельствами являются его предыдущие судимости за причинения тяжких телесных повреждений, и состояние алкогольного опьянения.

«Я считаю, что наказанием должна быть высшая мера, – подчеркивает женщина. – Особо хочу отметить жестокость обвиняемого по отношению ко всем его жертвам. Несмотря на 11 лет, проведённых в исправительных колониях, с каждым разом, эта жестокость у него только повышалась.

Все его преступления были внешне бессмысленными. Это говорит о враждебности обвиняемого, о его жестокости, о том, что обвиняемый просто не в состоянии не совершать преступления.

Обвиняемый к своим 36 годам никого не родил, не пригрел, у него нет близких, о которых бы он заботился. Даже его стареющая мать не стала для него сдерживающим фактором. Это говорит о его пренебрежении и жестокости по отношению к человеческой жизни.

Пять судимостей не повлияли на него, не смогли исправить. Все эти факты позволяют сделать вывод о глубокой деформации личности обвиняемого. Его жизнь доказывает, что государственная исправительная система исчерпала все меры по исправлению.

Вдумайтесь, высокий суд! Даже убив двух девушек, обвиняемый сейчас старается найти себе обвинение, и встретить понимание. Можно ли верить, что если пять судимостей его не исправили, то шестая исправит? Можно ли верить, что через годы престарелый рецидивист, выйдя на свободу, не будет опасен для общества?

Ему было предоставлено множество шансов исправиться, но он ими не воспользовался. Содержать его за счёт общества и лечить от алкоголизма, в том числе, за счёт моих налогов, считают нецелесообразным. С этим согласен и наш президент: «Совершил тяжкое преступление? Отвечай». Я прошу избрать для обвиняемого высшую меру наказания, предусмотренную законом».

12.50

Слово предоставляется матери Кристины Крюшкиной.

«Я буду краткой. Я согласна с доводами Нины Климовой. Добавлю одно – он не имел права убивать девушек. Конфликт, если был, можно было урегулировать другими методами. Но не убивать девушек. Я надеюсь, что вы его накажите по высшей мере».

Слово предоставляется адвокату Осиповича.

Адвокат  подчёркивает, что свою вину обвиняемый признал полностью. Кроме того, что не помнит точное количество нанесённых ударов. Мотивом преступления является злость на поведение девушек в квартире. Адвокат не согласен с доводами гособвинения, что он собирался скрыть следы преступления.

«Я пришёл к выводу, что следствие проведено правильно, что права Осиповича не нарушались. Но полагаю, что заслуживают внимания слова Осиповича, что он не собирался расчленять трупы, и утверждение этого со стороны гособвинения достаточно голословно, – говорит адвокат. – Факт подготовки к расчленению каких-либо инструментов, например, пил, без которых невозможно расчленить трупы – следствием не установлен. Только на основании покупки пакетов для мусора это установить невозможно».

Смягчающим обстоятельством является явка Осиповича с повинной, считает адвокат.

«Также хочу обратить внимание суда на странности в поведении жертв, – продолжает адвокат. – Показания таксиста говорят о том, что девушки были осведомлены о репутации обвиняемого. Как рассказали свидетели, соседи, Осипович спокойно стоял на кухне, когда в кухню зашла девушка в белой байке и начала кричать на него, употребляя нецензурные выражения. Объективные данные о личностях потерпевших не находятся в противоречии со словами Осиповича о том, что они «лазили по шуфлядкам».  Считаю, что иски подержат удовлетворению. Наказание должно быть без применения смертной казни».

Также адвокат добавил:

«Совет Европы говорит, что смертная казнь унижает человеческое достоинство. Смертная казнь не имеет доказанного сдерживающего эффекта. Беларусь – единственная европейская страна, в которой применяется смертная казнь. Казнь не наказывает преступника, а лишь удовлетворяет общество, которое жаждет наказания».

13.00.

Прения закончились. Судья объявил перерыв на 15 минут.

Во время перерыва к матерям девушек подошла женщина, представилась Валентиной.

«Простите меня, я соседка. Хочу сказать, что он людоед людоедом. Сначала одного соседа порезал, потом парню нашему, соседу, живот распорол, кишки выпустил. Если ему не дадут пожизненное, мы всем нашим домом будем писать в прокуратуру. Я внучку боялась выпустить погулять из-за него». Также женщина рассказала, что через месяц во дворе нашли закопанный в песке топор.

13.20.

Суд предоставляет обвиняемому последнее слово.

Осипович говорит дрожащим голосом.

«Я полностью понимаю, что я совершил, и тем самым принёс много горя потерпевшей стороне. И что со мной произошло тогда, 20-го июля я не могу объяснить, чтобы вот так забить двух человек, тем более, девушек.

Сам я человек добрый и немного сентиментальный. Не могу смотреть спокойно, когда кого-то обижают.

Что могло меня спровоцировать на такие действия, я не знаю.

Что-либо сказать в своё оправдание, я не смогу, так как ранее судимый и юридически необразованный человек.

После освобождения я больше всего не хотел возвращаться в места лишения свободы.  Я нашёл работу по душе, девушку, хотел расписаться с ней, жить, как все.

Избежать уголовной ответственности я не пытался. Расчленять тела не планировал, и избавляться от них.

Ехать к себе домой я их не заставлял, не тянул за собой. Почему они поехали со мной, я не знаю».

Обвиняемый начинает плакать.

«Если бы я знал, то никогда бы не поехал в то кафе, и не употреблял бы спиртное ни тогда, ни вообще никогда в жизни.

Я очень сожалею. До сих пор не знаю, как я мог это совершить.

Раскаиваюсь и прошу прощения.

Я прошу высокий суд дать мне возможность работать и выплачивать всё.

Мне очень хочется вернуть тот вечер 19-го числа, чтобы всё изменить, чтобы были живы девушки.

Простите меня, я очень сожалею, что такое произошло. У меня всё».

Плачет.

 

Судья объявляет перерыв до 9-го января, 15.00. Будет оглашаться приговор.