Домой Анатолий Санотенко Продинамил, или Конец – рекламе! (Триллер по-бобруйски)

Продинамил, или Конец – рекламе! (Триллер по-бобруйски)

(Пятьдесят первая глава из романа в фельетонах «Бобруйск и его жЫвотные, или Невероятные приключения Вацлава Принципа в стране победившего идиотизма»

 

 

Был у Вацлава Сигизмундовича Принципа, редактора «Предпоследних новостей», – нет, не друг, не приятель даже, а так, – знакомец.

И служил этот самый знакомый не где-нибудь, а в Комитете. Да-да, в том самом.  «Комитета Государственного Балета».

Вреда они друг другу не чинили – и то хорошо.

Время от времени встречались  – случайно, – то там, то сям. То – в одних гостях, то – в других. А то и вообще, знаете, – на улице.

Иногда даже разговаривали. Как водится, – ни о чём.

И это понятно: о чём же разговаривать главреду негосударственной газеты и работнику Комитета, подбирающемуся уже к подполковничьему званию?

Правда, однажды, при очередной встрече, Вацлав Сигизмундович не удержался и запустил мимоходом пару слов в сторону его «организации». Мол, реформироваться вам надо, сколько уже можно… Закрыть – и реформировать. Жесточайше!

С тех пор Иван Михайлович Дулин  – а звали его именно так – дулся, как барышня. Прямо на глазах. Дулся и не сдувался, расширяясь и влево и вправо. От обиды и возмущения.

И  даже частенько (как потом узнал Принцип) поминал недобрым словом этот случай,  эти слова Принципа.

Но при встречах продолжал раскланиваться всё так же.

В общем, жили они, поживали, добра наживали.

Правда, у Вацлава Сигизмундовича этого самого «добра» становилось всё меньше и меньше. Уж не знаем – лично ли Иван Михайлович содействовал этому или  –  опосредованно, – через общую стратегию работы Комитета, так сказать…

Но, как бы там ни было, – Комитет, в котором трудился, не щадя живота своего, знакомец Принципа, долгое время уже работал над «отсечением и купированием» рекламных объявлений в «Предпоследних новостях».

Со временем дошло до того, что рекламу в их газету перестали давать даже друзья редакции. А потом ещё местный распространитель-монополист договор с их изданием расторг… Невыгодно ему, понимаете, стало продавать «Предпоследние новости» в своих киосках.

15 лет было выгодно – а сейчас вот, извините, – нет.

Ну, понятно… «Партия» сказала: надо!

И длилось  экономическое удушение «Предпоследних новостей» ни год и ни два, а целых семь годков. (Да и то, это если в «активной фазе» считать).

И 2549 раз всходило и заходило солнце. И много воды утекло и ветров пронеслось. А газета всё издавалась…

И было сказано «душителям» в Администрации:  делайте, что делаете, ждите – и обрящете!

Но устали «душители»  ждать кончины этого непокорного издания. Разуверились  в своих силах и возможностях. Стали мучиться фобиями всякими и комплексами неполноценности; начали испытывать недомогание рассеянного типа. То там кольнет, то там – стрельнёт…  То – душа перевернётся…

И во всём этом, конечно, был виноват Вацлав Сигизмундович.

Начальство записало их к психотерапевту: такие кадры, мол, надо беречь!  Штатный психотерапевт рай-исполкома, имеющий в Комитете агентурную кличку «Псих», подёргивая плечом, спрашивал их: «Ну-с, что вас беспокоит?» –  «Что-что, – раздражённо отвечали «душители», – Принцип!». – «А, это у вас хроническое. Тут медицина уже бессильна» – предупреждал добрый «дохтор»…

В общем, как всегда:  скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается… Трудно ждать – не только светлого будущего, но вот даже кончины издательского проекта Принципа. Молоко за вредность надо давать! На пенсию отправлять, в связи с вредными условиями труда, в 35, 25 лет!..

Между тем прошло время, и судьба опять свела Вацлава Сигизмундовича с Иваном Михайловичем. (Ох уж эта шаловливая судьба – погрозим ей пальцем).

Иван Михайлович к тому времени уже в отставку ушёл, к переезду в столицу прицеливался: там и бизнес, и друзья комитетские, и вообще… Столица! Большие возможности! Легальные и нелегальные.

Пока же суд да дело, – устроился поработать заместителем директора по идеологии и кадрам на местное трикотажно-швейное производство. А также возглавил – по совместительству – тамошнее общество «Динамо».

Работа – так себе. «Называется: «не стреляй в лежачего», –  любил шутить Иван Михайлович «при своих».

Ну и ладно, нам-то что – пусть бы себе работал. Много их таких, «динамщиков», сидит на шее у трудового народа. Ещё один эту шею не сломает… Может.

Но вот какая, понимаете, жизненная перверсия приключилась. Пришлось Вацлаву Сигизмундовичу обратиться за рекламой на это самое трикотажное-швейное производство, – по старой доброй памяти, как говорится (а Принципа в городе уважали за принципиальность и моральные качества).

И не знал Вацлав Сигизмундович, что на этом предприятии уже засел его старый знакомец.

А если б знал – что, не пошёл бы? Да нет, пошёл бы, надеясь, что Иван Михайлович не будет вмешиваться в его дела.

Но тот – вмешался.

Раз вмешался – Вацлав Сигизмундович не обратил внимания, продолжив свои походы.

Второй раз вмешался – ноль внимания…

– Как это так! Что это такое! – гневно гневался при встрече с ним Дулин. – Я террористов брал! Один! Без оружия! Я на чиновников высокопоставленных с рогатиной ходил!  В конце концов,  – полковник я или не полковник!?

– Ну, это вам, милейший, виднее, – удивлённо говорил Вацлав Сигизмундович, глядя на конвульсии Дулина… А вообще, кто вас знает…

Между тем после этой трагикомической истории рекламы «Предпоследним новостям» на этом предприятии больше уже не давали.

Дулин все же оказался настоящим полканом.