Домой Анатолий Санотенко Принцип идет на принцип

Принцип идет на принцип

(Пятьдесят пятая глава из романа в фельетонах «Бобруйск и его жЫвотные, или Невероятные приключения Вацлава Принципа в стране победившего идиотизма»

 

Анатолий Санотенко, блог, роман, "Бобруйск и его жЫвотные"

Пережив всё то, что он пережил (давление на фирму, газету, журналистов и т.д. и т.п. и еще раз через и т.п.), Принцип на седьмой год не выдержал, разбушевался и вышел за границы своей личности.

Что, как мы уже не раз предупреждали, с ним иногда случалось.

Далеко так вышел, солидно – невооружённым глазом и не увидать.

Ау! Вацлав Сигизмундович!..

Между тем Принцип раздражённо ходил по закоулкам своего сознания, исполненный желания что-нибудь… такое… сделать…

Взять и всё изменить! Собственноручно! Изнутри!

«Ведь дальше уже невозможно…» – отрывисто размышлял он, ещё не имея чёткого плана.

И когда к нему пришли и предложили – идтить на выборы в городской совет, он – в этот раз – не отказался.

Созрел, так сказать.

А пришли к Принципу такие же, как он, – понимающие, что всё хуже и хуже… Что завтра может быть совсем плохо. И – надо что-то делать, надо что-то делать –  с правами человека, со свободой слова, свободой выбора… (Хотя бы  –  для успокоения совести: что вот, мол, делали…)

«Общественники» пришли, активисты  «независимых» общественных организаций, предприниматели. Ходоки, одним словом.

С челобитной, со всем, что полагается…

Дорогой, мол, Вацлав Сигизмундович, а не изволите ли вы поучаствовать в выборах в местный совет?

Принцип – изволил.

На свою голову, конечно.

Упрямый он – Принцип. За права человека может и уголовный кодекс вспомнить.

Страшный человек! В городе его боялись.

В разных там администрациях и прочих конторах коррупционного калибра.

Боялись – и из страха, из ветхозаветного ужаса – решили его…  – того, не пущать в депутаты.

А то, чего хорошего, снесёт походя «их» горсовет с исполкомом, где они с коммунистических времён удобно так расположились и по-прежнему «коммуниздили» – всё, что плохо «лежало».

Снесёт и не заметит.

Ведь Принцип рисовался в их воображении исполином, великаном, Гулливером рода человеческого, который, бродя по городу, подвигает плечами высотные здания, мешающие его проходу, отбрасывает ногами высланных ему навстречу – ОМОН, ГАИ, прочий личный состав УВД и двух районных отделений полиции, жменьку следователей Следственного комитета, два десятка «прокурорских» в синих мундирах, 17 прячущихся в складках местности «спецслужбистов», МЧСовцев и – сводное подразделение бобруйских идеологов, которых – в этой ситуации – властям было совершенно не жалко: расходный идеологический материал; для того и создавались, чтобы погибнуть первыми…

Вот такие у «них» были страхи. Основательные! Эсхатологические! Библейские!

Ну-ну.

В общем, никак нельзя было пускать в городской совет Вацлава Сигизмундовича, никак.  Он бы всё испортил, всё разрушил!.. Всё, что трепетно создавалось на протяжении двух десятилетий коррупционной верхушкой города – все традиции, устои, понятия (из Сицилии даже «специалисты» приезжали, – на тренинги и семинары: обучались всему у «местных»); весь баланс сил и налаженный бизнес. Все откаты и «подношения» загубил бы. Всю сложившуюся систему власти.

Кроме того –  да и не полагалось в их царстве-государстве «самовыдвигаться», без «административного, идеологического и т.д. «одобрямса»; «самовыдвижение» было наипервейшей крамолой и преступлением – против режима.

Еще раз – кроме того: Принцип ведь не был «бобруйским жЫвотным». Жил не по понятиям, «флажки» не признавал… Ни – взяток, ни откатов, ни… – нужное подставить.

По закону жил. Который в их царстве-государстве почти уже «отключили». Перейдя на – как раз таки – «воровские» понятия.

«Мне на плечи бросается век-волкодав. Но не волк я по крови своей…» – цитировал по этому поводу Вацлав Сигизмундович, задумывая уже «нехорошее»: кандидатство в депутатство.

«Вверху» думали-думали. Всю думалку вывихнули – шиворот-навыворот вывернули. Даже в Администрации правителя советовались – что, мол, делать, и как, мол, быть….

Не выдумав ничего креативного, а на что-то всё же пока не решившись, стали действовать по «классической методе».

Только Вацлав Сигизмундович документы на регистрацию отнёс («кандидатскую»), возвращается в редакцию, а там – столпотворение!

Лезут по головам друг друга, как жабы на корч, налоговые инспектора, оперативники ОБЭП и финансовой полиции, сотрудники министерства труда и социальной защиты, проверяющие из Управления экономики…

Даже пожарники зачем-то припёрлись и скромно теперь стояли, молчаливо, как мебель, по углам каждого кабинета, – в полной экипировке, с брандспойтами и баграми в руках…

И у каждого пришлеца и записного специалиста в руках, как флаг на ветру, трепетал документ – Предписание!

А там уж – «предписывалось»: провести плановую проверку ООО «Предпоследние новости», со сроком её окончания – через месяц; но не ранее, чем закончатся выборы в Бобруйских городской совет.

Вацлав Сигизмундович сначала хотел милицию вызвать. Но потом пригляделся – так она уже здеся! Стоит, ухмыляется. Напрашивается, одним словом…

Ну, что делать, куда деться с подводной лодки, – пришлось «проверяться»…

Да так подробно и долго, и разносторонне (и – «как вы, Вацлав Сигизмундович, это поясните?», «а где ваш документ такой-то?», « а надо, чтобы завтра, и послезавтра, и после-послезавтра вы с нами тут были, давали пояснения…»), – что Принципу действительно пришлось сняться с выборов и заняться спасением фирмы и газеты.

Сняться с выборов, вернуться к себе, любимому, в границы своей личности, и вручную заняться разгоном «всей этой “воровской малины”» (как он выражался), что пришла и уселась у него…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Напишите свой комментарий!
Введите здесь ваше имя