Домой Анатолий Санотенко Нужно ли наказывать за преступление?

Нужно ли наказывать за преступление?

«Никого вы не посадите, у вас такого нет права и не будет, я надеюсь.

Поэтому не надо пугать правоохранительные органы, не надо пугать

КГБ, не надо пугать милицию, родные мои».

Из доклада А.Г.Лукашенко на четвертом

Всебелорусском народном собрании

Никто не заметил: выступая с докладом на четвертом Всебелорусском народном собрании, белорусский правитель фактически признался в том, что да, правоохранительные органы, КГБ, милиция виновны и во многих случаях заслуживают преследования по закону.

В самом деле, действующий глава государства не стал в свойственной ему эмоциональной манере гневаться: а за что, мол, вас, родные мои, преследовать? Вы ведь ни в чём не виновны! Вместо этого он заверил, что наказания не будет. Из контекста выходит так: да, власть виновна, но, пока я президент, наказывать нас/вас никто не будет.

И вот здесь уже хочется поразмышлять о своём, наболевшем. Буду не политкорректен.

Я вообще приверженец Ветхого Завета. Не в том смысле, что всех – к стенке, а в том, что всем сёстрам – серьги «по ушам».

По моему глубокому убеждению (и жизненному опыту), если общество (наше, белорусское общество) не проведёт символическую черту, не осудит публично прошлое, то мы так и будем «прыгать» из одного тоталитаризма в другой. Представим (хотя представить трудно и страшно): весна 1945 года, победившие фашизм страны решают: не будем ворошить прошлое, нагнетать страсти, устраивать разборки, кто прав, кто виноват, хватит уже, пора приступать к мирному созидательному труду в послевоенной Германии. Ну и что, через сколько месяцев (или дней?) возродится социал-национализм?

Пример яркий, контрастный? Безусловно. Но лично для меня (да и для истории тоже) нет разницы – какого цвета тоталитаризм. Тоталитаризм есть тоталитаризм, и всё тут. Поэтому такие сравнения вполне уместны.

А теперь о «наших баранах».

Семь лет власти уничтожали независимую газету «Бобруйский курьер» и практически добились своего. Действовали они не скрываясь, осознанно, понимая, что это – уголовщина, и в УК есть об этом. Орудовали на глазах всего 220-тысячного города и прочих наблюдателей, поэтому наследили, оставили много свидетелей и отпечатков.

Между тем пресса, СМИ вообще, – это полицейский демократии. Ну, или комиссар полиции. Если убивают полицейского, что должно случиться? Правильно, должно «случиться» расследование и возбуждение уголовного дела.

Почему же тогда в случае с убийством «Бобруйского курьера» должно быть как-то иначе? Объясните, не понимаю.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Напишите свой комментарий!
Введите здесь ваше имя