Домой Блоги Мгновения бобруйской осени

Мгновения бобруйской осени

(По мотивам романа «17 мгновений весны» Юлиана Семёнова)

                                                          Посв. Олегу Желнову

 

– Бобры не рабы!

– Нет декрету номер три – Лукашенко, уходи!

– Беларусь будет свободной!

– Свободу политзаключённым в Беларуси!

– Долой диктатуру!

– Даёшь честные выборы!

– Мы – власть в нашей стране!

– Свободу Галине Смирновой и Евгению Васьковичу!

– Люди, разбирайте газеты! «Рабочая солидарность», «Новый час», «Народная воля»!

Подполковник Кутько, нажав кнопку «пауза», закончил «мониторить интернет», остановив разъярённую толпу на экране в режиме «стоп-кадра», поднялся и подошёл к окну своего кабинета на втором этаже.

Вокруг повисла тишина. Внизу, на снегу, воробьи и вороны самозабвенно дрались из-за корки хлеба.

–Трудно вам с оппами?  – через минуту спросил он того, с чьим взглядом ему совсем не хотелось сейчас встречаться.

– Да, я там совсем замучился. Всё время хотелось хохотать, глядя на эту наивную толпу. Еле сдерживался…

Агент, вальяжно развалившись на облезлом стуле для допрашиваемых, лениво цедил пиво «Дедново» и жевал солёные орешки из жёлтого пакетика.

В маленьком, тесном кабинете они были вдвоём. Напарник Кутько, с которым он делил этот кабинет, подполковник Норкевич, не имеющий порочащих его связей, с какого-то перепугу ставший подполковником в 30 лет, характер имел нордический, был отличным семьянином и всё свободное время проводил в кругу семьи. Даже любовницу свою он посещал крайне редко, не чаще раза в неделю. Правда, злые языки на их этаже болтали, что это – из-за скупости…

Агента звали Макс. Его завербовали несколько лет назад – он сам шёл на вербовку. Бывший актёр-неудачник жаждал денег и острых ощущений. Работал он артистично, обезоруживая наивных провинциальных собеседников искренностью, резкостью суждений и незамутнённостью сознания.

«Может, он болен? Все актёры немного не в себе…  Живут в своём вымышленном мирке»,  – часто думал Кутько, присматриваясь к Максу.  «А хотя…  Наше «ментовское» дело тоже ведь своеобразная болезнь…  Лёгкая форма морального садизма…»,  – страдальчески вздыхал он.

Кутько отошёл от окна, надел на лицо рабочую маску-улыбку и сел за пустующий стол Норкевича, оказавшись как раз напротив Макса.

– Ну?  – спросил он.  – Вы уверены, что через две недели ваши оппы снова выйдут на улицу, чтобы дестабилизировать ситуацию в городе?

– Уверен. Более чем. Я очень люблю работать с провинциалами. Знаете, подполковник, это просто поразительно – наблюдать, как они верят во всю эту чушь, что я им толкаю. Иногда даже хочется им сказать: «Стойте, дурашки! Куда вы лезете?».

«Вот козёл!»  – подумал Кутько. Он очень любил свой город (хоть и родился в деревне). И прежде всего за то, что город  успел дать ему к его 38 годам…

И вообще, будь его воля, он давно познакомил бы всех этих бузотёров-оппов с революционной простотой расстрельных камер в местной полуразрушенной крепости…

Но…  нельзя, нельзя…  И дело вовсе не в формальном соблюдении закона. Обойти закон – это не проблема, это – зачастую – жизненная необходимость. Разве станешь в 35 подполковником, если законы будешь соблюдать?! Так и застрянешь в капитанах. А дураков нет…

А вслух он сказал:

– Нет, нет, этого делать не стоит. Это было бы неразумно. Да и массовка…

– У вас тут нет случайно копчёных креветок? Голландских? – неожиданно перебил его Макс.

– Н-н-нет…

– Ну, про бельгийские консервированные устрицы можно и не спрашивать?  –продолжил он свои вопросы.

– Н-ну…   Сала есть немного…  э-э…  нога…  в смысле – ножки куриной кусок остался…  Хотите? Полбатона вон ещё лежит в ящике…  Вчерашний…  или позавчерашний.

– Нет-нет. Я с ума схожу без рыбы, морепродуктов, импортных. Дефицит кальция, знаете ли…  кости требуют…  А фосфор жизненно необходим нервным клеткам… –ответил Макс.

– Ну…  шпроты могу купить вам в буфете нашем…  А хотите – кильку в томате, очень рекомендую!

– Нет-нет, я предпочитаю французские сардины. Пряного посола, в оливковом масле, с паприкой.

«Вот придурок! Урод недоделанный! Аристократ хренов! Сардины ему подавай! Нахватался от своих оппов! Кем он тут себя возомнил? Предгорисполкома? Или, может, самим замначальника областного УВД?»  – начал заводиться Кутько.

А хотя…  и тот, и тот – мужики свои, простые. Не кобенятся, могут при случае и рукавом занюхать, сам видел, и не раз.

Но ради дела вежливо уточнил:

– «Французские сардины» нашего…  в смысле – российского производства? Или…

– Или!  Не сочтите меня непатриотичным, но я предпочитаю продукты, сделанные в…  скажем так – в странах загнивающего НАТО. Желательно во Франции. Но можно и в США.  Послушайте, что вы смотрите на меня, как на портрет Дориана Грея?

– А…  э-э…  можно узнать, почему именно сардины, и именно в этом…  как его…  в пряном посоле?  – поинтересовался Кутько.

– Ну так работа же нервная – актёрская импровизация на самом острие нервных окончаний, на изломе души…  Мимика, голос, дыхание, биомеханика. И мизансцены, само собой. Да и предысторию своего героя тоже нужно отразить – кто ты, зачем, и почему. Так что – вхожу в образ, тренируюсь, так сказать… по системе Станиславского. Слышали когда-нибудь такую фамилию? Константина Сергеича?

– У нас есть Константин Сергеич, прапорщик, в оружейке работает,  – радостно сообщил Кутько.

– Понятно, – вздохнул Макс. – Ну, пусть работает, не станем ему мешать…

– М-м-да…  Ладно. А насчёт жрат…  В смысле – консервов ваших, позвоню сегодня одному приятелю, однокашнику, учились вместе…  на курсах…  На таможне сейчас служит, на литовской границе…  Может, достанет. Раньше он сам часто звонил, предлагал всякое такое вот…  за копейки.  Я-то не брал…  Привык, знаете ли, к кильке нашей…  в томате…

Да, так вот – что я хотел сказать, – я вчера посмотрел ваше досье, и…

– Дорого бы я дал, чтобы заглянуть в него!  – засмеялся Макс.

– Это не так интересно, как вам кажется. Скучное ваше досье, неинтересное…  Рапорты, доносы…  э-э…  вернее, донесения…  Постоянные требования денег, денег, денег…  Анонимки от вас, анонимки на вас…  от ваших же, кстати, коллег и соратников!

–Сволочи, – буркнул Макс.  – Чистоплюи! Это всё от зависти, от зависти…

– Тут другое интересно, – продолжил Кутько.  – На вашей последней акции…  ну, на митинге…  было задержано более 40 человек, и все они, абсолютно все, – молчали о вас, рассказывая при этом о чём угодно…  Все без исключения – молчали! А ведь в нашем…  э-э…  заведении их довольно лихо обрабатывали!

– Зачем вы мне рассказываете об этом?  – удивлённо спросил Макс.

– Не знаю. Пытаюсь понять. Вы потом никогда не интересовались их дальнейшей судьбой? И почему на допросах они молчали о вас? Как партизаны…  – сказал Кутько, подумав с завистью, что в аналогичной ситуации его коллеги и сослуживцы покрывать друг не станут…  Не та система, не та атмосфера…  Да и воспитание не то…

– Понятия не имею. Меня интересуют только мои деньги. А что будет с этой публикой потом – мне не интересно, я в этой стране жить не собираюсь.

– Логично. Значит, вы твёрдо гарантируете, что через две недели на улицы выйдут…

– Гарантирую. Выйдут! Я чувствую в себе призвание трибуна, вождя-оппозиционера! Я поведу их, куда вы скажете. Они на удивление легко покоряются моему напору, моей логике мышления. И наконец, я умею чередовать бархат и железо в своём голосе, поверьте!  – горделиво заявил Макс и поменял положение своего тела на стуле.

– Хорошо. Только не хвастайтесь сверх меры. Теперь о деле. Вас точно никто не видел, когда вы заходили сюда, к нам в управление?  – почему-то понизив голос, спросил Кутько.

– Никто. Я зашёл со двора, слева, мимо вашей будочки-курилки.

–Так. Ближайшие пару-тройку дней побудете на…  на одной нашей квартире, здесь, недалеко. Там тихо, отоспитесь. Берите этот лист бумаги и пишите на имя…  э-э…  полковника Недотыкина А.В. следующее: «Товарищ полковник, я смертельно устал. Мои силы на исходе. Я честно работал, но больше не  могу. Я хочу отдыха. Я устал, я ухожу».  Всё. Написали?

– Зачем это?  – спросил Макс, подписывая письмо.

– Я думаю, вам не помешает перед началом следующей серии акций слетать на недельку в наш Крым?  – ответил Кутько, протягивая ему вынутую из сейфа стопочку разноцветных купюр.  – Отдохнуть, погреться на солнышке…  Там тепло, там много фруктов, там море, и девушки красивые бегают там по пляжам…  в этих…  в бикини! А без этого письма я не смогу отбить для вас у Недотыкина неделю счастья.

– Спасибо!  – обрадовался Макс.  – А…  а можно в Сочи? Там же всё гораздо дешевле, чем в Крыму…

– Можно и в Сочи. Там казино работают, и юные лыжницы по-прежнему катаются с гор…  Отдыхайте, отдыхайте, где вам угодно…  Скоро у нас будет много работы…  Да, и вот ещё что – возьмите ваш планшет и набросайте на вашем сайте послание для наших любимых «оппов»…  ну, чтобы не было никаких подозрений. Пишите сами, что хотите. А я пока чай сварганю, пакетики вон ещё завалялись…

Через несколько минут Макс протянул Кутько планшет с набранным текстом: «Сограждане! Земляки! Братья и сёстры! К вам обращаюсь я, друзья мои! Наша самоотверженная борьба с последней диктатурой Европы близится к своему победному завершению. Осталось ещё немного, ещё чуть-чуть. Последний бой, он трудный самый! Смело, товарищи, в ногу! Один за всех, все за одного! Мир хижинам, война дворцам! Водрузим знамя Победы на руинах тоталитаризма! Помните слова нашего классика: «Это наша судьба, это с ней мы ругались и пели, подымались в атаку и рвали над Бугом мосты. Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели, мы пред нашей Отчизной и в трудное время чисты»! Да будет так, братья! Всегда ваш Максим».

– Ну как? Ничего?  – с самодовольной улыбкой спросил Макс своего куратора.

– Лихо! Скажите, вы никогда не пробовали писать прозу? Скажем, лёгкие детективные книжки.

– Нет, к сожалению. Если бы я мог писать – неужели я бы стал…  – тут Макс вдруг осёкся.

– Продолжайте, продолжайте. Вы хотели сказать, что умей вы писать как…  э-э…  Сорокин, Прилепин, или даже этот…  старый, как его…  а, Фридрих Незнанский, разве стали бы вы работать на нашу контору?!  – спросил Кутько, с тревогой подумав, что неоправданно быстро израсходовал все три известных ему фамилии современных российских писателей.

– Ну, что-то в этом роде…

– Не «в этом роде»,  – строго поправил его Кутько,  – а именно это вы и хотели сказать. Нет?

– Да. Но только как Сорокин я писать не смогу, у меня правописание хромает. Оно вообще-то у меня хорошее, и даже удовлетворительное, но почему-то сильно хромает…  – посетовал Макс.

– Ничего, не огорчайтесь. Главное – не путать фамилии наших клиентов в ваших отчётах.

Так, допивайте пиво и поехали, уже темнеет.

Спустились во двор. Почти в полной темноте сели в новенький служебный «мерин».

– А  далеко эта квартира? – поинтересовался Макс.

– Да нет, близко.  Минут десять.  Зависит от трафика. Помните, может, аккуратная такая неброская четырёхэтажечка угловая? Угол Днепровской флотилии и Сикорского. И подъезд тоже угловой!

– Помню, конечно. Номер там дьявольский, три шестёрки получаются, 66 дробь 6.

– А вы что, верите во всю эту чушь?  – удивлённо спросил Кутько.

– Я в этой жизни уже ни во что не верю. И никому. Даже сам себе.

– Вот и не верьте никому. Даже себе, – строго и поучительно сказал Кутько, что абсолютно не шло к несерьёзным и более того, подростковым чертам его лица.  – А вот мне верить можно, и даже нужно! Для вашей же безопасности, кстати…

Несколько минут ехали молча.

– Вспомнил! Хотите, угощу вас свежей, всего лишь полчаса назад выловленной рыбой? – неожиданно предложил Кутько с дружеской улыбкой.  – Здесь рядом, пара километров за новым мостом, с правой стороны. Тихое лесное озеро. Там всегда много рыбаков.  Стоят, ловят. Подъедем, купим у них э-э…  небольшого сомика!  Хотите? Вы же любите! Я угощаю!

– Ну…  почему бы и нет? Поехали. Ужин обещает быть вполне любопытным!

Уже через четверть часа Макс радостно шёл берегом довольно большого лесного озера, вдыхая всей грудью забытый в городской жизни запах живой природы.

– Обложусь после ужина свежими номерами Совбелки и буду читать всласть! Ах, что за прелесть этот Ксенофонт Суперфосфатов! Такой смелый, такой…  э-э…  ловкий! Вы газеты читаете иногда, подполковник? Хоть какие-нибудь? Ну хоть иногда, а?

– Э-э…  да, читаю. Иногда, – ответил шедший сзади Кутько, и что-то незаметно вытащил из кармана форменных брюк.

– Да! Сегодня же «Белшина» играла со «Сморгонью»!  – повернулся к нему Макс.  – Не слышали, как сыгра…

Проблема беларуского футбола так и осталась последней проблемой в земной жизни агента Макса. Полукилограммовый спиннер производства цеха бытового ширпотреба легендарного МТЗ прожужжал в воздухе и врезался ему в переносицу. Макс с обиженным выражением лица закатил зрачки под лоб и кулем рухнул в воду.

– Тьфу на тебя, идиот!  – сплюнул в воду вслед ему Кутько,  – Сардина, сардина…  Я могу заменить сардину на тебя, но это будешь уже ты, а не сардина, – пробормотал он  и торопливо пошёл через лес назад, к казённому «мерину».

Проехав вперёд по трассе ещё пару километров, он остановился, вытащил из тайника в рулевой колонке совершенно допотопный с виду обшарпанный мобильник 20-летней давности, нажал на нём всего лишь одну кнопку и произнёс на чистейшем оксфордском:

– The agent reported Mukha. Was forced to eliminate the agent Max. Began to represent real danger to your excessive activity and talkativeness. Could break all of carefully developed by a well known plan. Please advise. Communication on a fixed schedule. Hi.*

Вернув аппарат на место, он устроился поудобнее и устало закрыл глаза. В голове крутилась любимая фронтовая песенка обоих его прадедов, которых он уже совсем не помнил:

«Если я от страха в окопе не умру,

Если русский снайпер мне не сделает дыру,

Если я сам не сдамся в плен,

То будем вновь крутить любовь,

С тобой вдвоём, под фонарём,

Моя Лили Марлен, моя-я-я  Лили Марлен…

Через полминуты он уже спал.  Он знал, что спать он будет ровно 15 минут. Потом он проснётся, и вернётся в Управление. Вернётся работать…  Он очень любил свою работу…  Очень…  Любую… Но – в Управлении.

—————————————————————————————————————————

*Докладывает агент Муха. Был вынужден ликвидировать агента Макса. Стал представлять реальную опасность своей непомерной активностью и болтливостью. Мог сорвать весь тщательно разработанный известный вам план.  Жду указаний. Связь по установленному графику. Привет.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Напишите свой комментарий!
Введите здесь ваше имя