Домой Анатолий Санотенко Конь имени Рогачевского

Конь имени Рогачевского

(Двенадцатая глава из романа в фельетонах «Бобруйск и его жЫвотные, или Невероятные приключения Вацлава Принципа в стране победившего идиотизма»)

Мало кому известно, что в Бобруйске находится первый в стране и долгое время – единственный конный памятник.

В народе его зовут не иначе как «конем Рогачевского». Поскольку «красный мэр» Бобруйска Федор Рогачевский – является «папой» этого коня. Так сказать – родственник по прямой… (Но о зоологии как-нибудь позже).

Расположен сей славный памятник на улице Минской и представляет собой советского солдата в роли Победоносца, копьем протыкающем фашистскую гидру, которая извернулась таким замечательным образом, что стала похожа на свастику.

Возник этот монумент не просто так, а как – протест, отклик и вызов. Как –  вселенский крик горисполкомовской души Рогачёвского, – ответ всему православному миру, можно сказать.

Поясним.

Кроме того, что Рогачёвский был «красным мэром», он еще – само собой – являлся «православным атеистом». (Нет, разумеется Рогачёвский был местным «крестным отцом» – но в другом смысле).

Так вот, являясь «православным атеистом», пред(сед)атель Бобруйского горисполкома выступал резко против «укоренения религии». Как ему в его советском, пионерско-комсомольском детстве объяснили: мол, религия – опиум для народа.

А «наркоманом» Рогачёвский становиться не хотел.

Поэтому когда возле городских кладбищ, что по улице Минской, православная община Никольской церкви вознамерилась поставить часовню – Рогачёвский взвился на дыбы, взъерепенился так, что – мама не горюй.

Окружение ему поддакивало. Да-да, Фёдор Владимирович, полностью, мол, полностью с вами согласны – православный беспредел какой-то… На кладбище часовню ставить! С ума сойти!..

Поехали на место строительства с инспекцией (а надо сказать, что церковные власти тоже силу имеют – «пробили» свой проект с помощью областного и т.д. руководства).

И увидел Рогачёвский котлован, что вырыт был под часовню. И плохо стало Фёдору Владимировичу. И говорит он страшным голосом: «Это что же вы здесь строите, люди православные? Уж не шахту ли под баллистическую ракету? Что это вы так глубоко  в землю ушли. И кто вам, спрашивается, разрешил? И какой высоты, спрашивается, будет ваша часовня, ежели котлован у вас аки шахта?

И ответствуют ему люди строительные, мастеровые: «Да вот на 23 метра – по проекту – будет возвышаться эта часовня… И что вас, собственно, не устраивает, дорогой наш Федор Владимирович?»

Почернел лицом Рогачевский, кинулся оземь, принял свой привычный облик – коммунистический, и ответствует, стало быть: «А не устраивает меня то, что ваше, с позволения сказать, православие над всей нашей мирской жизнью будет возвышаться и умы людские смущать. Не порядок это, ой, не порядок!..»

И вернулся в свои палаты горисполкомовские Фёдор-тьма-Владимирович и издал тут же указ: «Если уж часовне – быть, не миновать, то приказываю: построить рядом с ней памятник чудесный, 25-метровый. Чтоб был он выше ихнего православия. И – отражал в себе истинные моральные ценности строителя коммунизма».

Ну, как у нас исстари повелось? Приказано – сделано!

Заказали известному скульптору макет, выделили деньги бюджетные…

Дали главный, основополагающий наказ: чтоб выше он вознесся, так сказать, гривой непокорной…

Вот так и пошло: православные строят часовню – на пожертвования, а рядом возводится памятник советским солдатам – на государственные средства, в двадцать раз выше прежнего, что уже стоял тут, до этого, с середины 60-х годов прошлого века…

Справились, обогнали… Построили раньше, выше, быстрее, не медля – как и заказывали.

Правда, предстояло водрузить на 21-метровую высоту уже упоминавшуюся пятиметровую фигуру как бы Георгия Победоносца, – на коне, приодетого авторами проекта в советскую военно-полевую форму, в каске, в развевающейся плащ-палатке за спиной, то ли с арматурой, то ли – с копьем в руках, привставшего на стременах и вонзающего своё копье-арматуру в тело злобно извивающегося  змея-аспида.

Главред «Предпоследних новостей» Вацлав Принцип от всей души посмеялся над этими затеями «красного мэра». «Что поделаешь – говорил он – если руководитель горисполкома, по совместительству, городской фрик?»

В «ответ « в горисполкоме «изгалились» и скреативили – стали назвать Вацлава Сигизмундовича «главвредом».

А в Бобруйске до сих пор (а прошло уже лет надцать) ходють-бродють слухи – один страшнее другого.

Якобы многотонного коня-то плохо закрепили и не ровен час… падет он «триумфально» со своего 21-метрового «постамента» – прямо на проезжую часть, на улицу Минскую, где ездит общественный и личный транспорт…

Говорят, что бывший директор шинного комбината, расположенного неподалеку от памятника, узнав в каких «шапкозакидательных» условиях, в каком аврале к назначенному дню «несётся» строительство этого памятника, схватился за голову и распорядился направить к нему со своего предприятия две дополнительные бригады самых опытных сварщиков. И если бы не это, то давно, мол, этот конь…

Есть также и городская легенда. Практически – фольклор. Якобы в лунную ночь, когда там что-то с чем-то сходится, конь имени Рогачёвского соскакивает с опор и несется во весь опор, страшно грохоча, вдоль по улице Минской… Пушкин 2.0 какой-то, прям слово.

Но мы не видели – утверждать не будем. Хотя и опровергать –  того… тоже что-то не хочется… На всякий случай. Вдруг – правда…