Домой Анатолий Санотенко Как Принцип миллион потерял и стал… тунеядцем

Как Принцип миллион потерял и стал… тунеядцем

(Пятьдесят восьмая глава из романа в фельетонах «Бобруйск и его жЫвотные, или Невероятные приключения Вацлава Принципа в стране победившего идиотизма»)

 

Ладно-ладно, признаем: у «них» получилось.

Не сразу, правда, – 20 лет потребовалось, но – таки да, вышло по-ихнему: «Предпоследние новости» остановили свой выход.

Не стало в Бобруйске независимых изданий, неангажированной, объективной информации…

Власть – и сразу народ. Без всяких тебе «прослоек» и «буферных зон». Без сдержек и противовесов: вот «хозяева», а вот их «рабы». Холопы.

А из всех радио-  телеточек – на завтрак, обед и ужин – лезет мелко нарезанная информационная лапша…

Душа газету Принципа от души, бобруйские жЫвотноводческие власти в последние семь лет преуспели в этом.

Начиналось всё с «выстраивания» в их царстве-государстве идеологической вертикали.

Сверху – вниз, снизу – доверху…

Пусть не в кожанках, не с маузерами на боку, но наделённые такой же «комиссарской» властью, идеологи были «запущены» во все организации и трудовые коллективы.

Даже – в коммерческие структуры, которым они как бы и не совсем того, но если партия скажет: надо! – бизнес, конечно, ответит – есть!

Свою подрывную деятельность идеологи начали с составления «черных списков». То есть списков неугодных им людей. Что сразу вывело их, работников идеологических отделов, из правовой зоны в сферу криминальную. Туда, где уже находились остальные ОПГ – объединенные преступные группировки местного розлива. Поскольку «плести заговоры», ограничивать в правах, препятствовать деятельности своих граждан – это классифицируется и как превышение, и  как злоупотребление служебными полномочиями, и как воспрепятствование законной профессиональной деятельности, и – дискриминация по… В общем, на увесистый срок хватит.

Между тем чиновники, пользуясь правом «сильного», правом «властного», – препятствовали. И в первую голову – независимой прессе. То есть – «Предпоследним новостям» и лично Вацлаву Принципу.

Вацлава Сигизмундовича и «Предпоследние новости» они принялись «окучивать»… начиная с банка, в котором обслуживалась газета. С контроля поступлений на счет – кто, когда, в каких количества и по какому праву, так сказать.

Тех из рекламодателей «Предпоследних новостей», которые ещё не осознали, что понятия теперь изменились, – вызывали «на ковер» в исполкомы и всячески запугивали.

Мол, и будет вам несчастье, и кредитов вы не увидите, и трудовой контракт мы с вами как с директором не продлим, и казённый дом вас вон на том юридическом «пригорке» уже ожидает… И это всё случится в вашей судьбе, непременно случится, не сомневайтесь. Если только вы не прекратите давать рекламу этому оппозиционному, неконструктивному, «не нашему», вражескому, антинародному, агрессивному, «жёлтому»… изданию.

Рекламодатели «Предпоследних новостей» – директора предприятий, управляющие  банков, – взвешивали все «за» и «против». И выходило, что – себе дороже. В смысле, сотрудничать с газетой Принципа.

На одной чаше – судьба, карьера, достаток, благополучие, на другом – Вацлав Сигизмундович со своими принципами…

Взвешивали они эдак то и сё (как всегда не довешивая себе что-то из морали) – и переставали быть рекламодателями «Предпоследних новостей».

Ну, понятно…

Идём дальше…

«Лишить «Предпоследние новости» возможности продавать газету в киосках!», «Не реализовывать «Предпоследних новости» в отделениях почты!..»,  «Прекратить подписку на «Предпоследние новости»!»…

Такие цэу шли от «идеологической вертикали».

И – выполнялись.

Потом идеологи предприняли ещё один «удушающий захват» –  «перекрыли информационные каналы» газете (именно так, насколько известно, они именуют это уголовное деяние).

То есть – на еженедельных идеологических планёрках «нью-комиссаров», с обязательным доведением до работников «структур и подразделений», приказывалось – не сотрудничать! не давать информации! не комментировать! не разговаривать! Под угрозой идеологического четвертования и увольнения к чёртовой матери!..

Это была изоляция – экономическая, юридическая, психологическая, моральная…

Но Вацлав Сигизмундович не сдавался, выкручивался. Даже время от времени пробовал «призвать к ответу» (как он выражался) идеологов. Обращал внимание прокуратуры на то, что нарушается уголовный кодекс, закон о СМИ, международные правовые акты…

Прокуратура отвечала, что… факты не подтвердились. Что, по словам опрошенных идеологов, Принцип, мол, клевещет на них… И что это он сам и его «Предпоследние новости» сис-те-ма-ти-чес-ки нарушают действующее законодательство, распространяя недостоверную информацию…

Да, смешно… Обхохочешься.

Однако через семь лет такого вот удушения газета Вацлава Сигизмундовича таки оказалась в ослабленном состоянии. Тираж и поступления от рекламы – серьёзно упали,  планируемые бизнес-проекты и контракты – не состоялись, – точнее, были подавлены властями ещё в зародыше…

«Как завещал великий Ленин, как учит коммунистическая партия…».

Всё, как по нотам. Та же криминальная «Мурка», только в новой аранжировке.

Но всё же «Предпоследние новости» жили! Продолжали выходить!

Вацлав же наш Сигизмундович, герой нашего романа, в эти «последние времена» рассказывал интересующимся, вопрошающим – как? и доколе? –  байку про рог, которым следует упираться до тех пор, пока его не подпилили.

Действительно – в изменившемся за 20 лет обществе (после посткоммунистического реванша) Принцип выглядел эдаким дивным Единорогом. Исключительно  редким существом, забредшим в заповедник тоталитаризма…

Но – приближались очередные выборы, то бишь очередное назначение на главную в их стране должность инженера диктатуры, механика репрессий, основного бенефициара политики и финансов (имеющего в Бобруйске звание «почетного жЫвотновода»).

А накануне всех выборов в их стране проводились почти военные спецоперации по подавлению и изолированию «неугодных элементов». Кого – в тюрьму, кого – за границу, кого – под «статью», кого – под веник…

С Принципом же они ничего не могли сделать. Он же – Принцип! Что ему сделаешь?

Но вот «Предпоследние новости»…

В этот раз они подошли к делу «сурьёзно». Подняли досье, изучили его чрезвычайно внимательным образом, нашли «слабые места» в бюджете газеты и решили «бить» по ним. По местам.

Как бы между прочим, выставили газете Вацлава Сигизмундовича всё, – то есть все её долги тяжкие.

Сделали это через Могилёвскую областную налоговую, которой – для прикрытия – и перевели долги «Предпоследних новостей»  –  всё то, что газета должна была к тому времени типографии за бумагу и печать.

Мол, должны? – должны. Ну так рассчитывайтесь. Только теперь не с типографией, где можно в рассрочку, в течение нескольких недель, а – с налоговой инспекции: всё и сразу.

Такой вот «перевод стрелок». Который в хозяйственный делах благородно именуется «переводом долга».

Надо сказать – для тех, кто не знает, – у любого предприятия есть свои «дебет–кредит». То есть – то, что предприятие должно кому-то (кредит) и то, что должны предприятию (дебет). И обычно дебет с этим самым кредитом – сходятся. Если их не торопить. Не вынуждать нестись, держась за сердце, на спринтерской дистанции.  Поскольку экономика, так уж она устроена, существует в марафонском режиме.

Но «Предпоследние новости» пережили и это. Хоть и с большим трудом.

Газета продолжала выходить.

Затем её счёт был заблокирован вторично…  За то же самое, но в ином «историческом контексте», так сказать, –  поскольку «выборы» были совсем уже близко…

Неоплаченные долги – другого рода – росли, и вскоре тоже были предъявлены «Предпоследним новостям». Долг за аренду, коммунальные расходы, налоги, связь…

Финансовых поступлений, достаточных для погашения образовавшихся задолженностей, – не было. Газета была вынуждена приостановить свой выход.

Распустив редакцию по домам (кто – уволился, кто, входя в положение, взял отпуск за свой счёт), Вацлав Сигизмундович «сел посчитать».

Вышло, что только за последние семь лет его издание (из-за преступных действий «бобруйских жЫвотных», – подчеркивал он) потеряло не менее миллиона долларов.

Для бюджета региональной газеты – большая сумма. Основательная. Если прикинуть – в неё входила стоимость помещения (или даже отдельного дома) для редакции, открытие своей типографии (с приобретением необходимого оборудования), создания своего парка машин для развоза газеты, оборудование трех-четырех десятков газетных киосков по городу и региону…

«Еще, может быть, и «на конфеты» осталось, –  чёрт бы вас побрал, дорогие мои»,  – невесело размышлял Принцип.

Но этим наша история не закончилась.

Лишенный своей работы, Вацлав Сигизмундович через полгода был «официально» объявлен «тунеядцем», – как раз подоспел «революцьонный» декрет правителя о предупреждении социального иждивенчества, с необходимостью выплачивать «государственную пошлину», –  так сказать, налог на проживание в их замечательном царстве-государстве…

«Бригадир тунедцев… бригадир тунеядцев», – так теперь, и в шутку, и всерьёз, представляется везде Принцип.

И при этом грустно улыбается…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Напишите свой комментарий!
Введите здесь ваше имя