Домой Анатолий Санотенко Как Принцип Белый дом брал

Как Принцип Белый дом брал

(Восьмая глава из романа-трансформера)

 

Была в жизни Принципа – тогда еще молодого редактора – одна история, которую не спрятать, не скрыть от бдительных глаз мадам Мнемозины, и о которой Вацлав Сигизмундович вспоминал теперь с некоторой приятностью.

Дело было в начале октября 1993 года, в первые месяцы пребывания Вацлава Сигизмундовича в Бобруйске.

В Москве в тот день штурмовали тамошний «Белый дом», а Принцип – такой же, но – в Бобруйске.

Ну, совпало так, и никто не виноват, успокойтесь.

Времена тогда были еще вольные – без всяких там идеологических загогулин и прочих репрессий. Еще до первых (и последних) президентских выборов.

Например, можно было свободно открыть свое дело. Или вот – проект какой-нибудь общественный замутить. Без всяких яких.

Никто не вопил: где разрешение? не имеете права! именем нашего тарабарского короля – запрещаем вам!.. Ну, и так далее и тому подобное – тоже никто не вопил.

Вот Принцип, так сказать, и воспользовался ситуацией.

Да, он такой, Принцип. А вы как хотели?

Вацлав Сигизмундович тогда был озабочен созданием в Бобруйске творческой среды – для поэтов там всяких, прозаиков, художников… Придумал Литературно-художественную мастерскую, стал людей информировать-собирать… И тут – приглашают его в горисполком. Нет, не по тому поводу, по которому вы сейчас подумали. А совсем даже по супротивному. Хорошему даже! Мы ведь уже предупреждали – времена тогда были иные. Хоть и недолго…

В общем, тамошний руководитель общественной молодежной организации, которая по старой привычке находилась еще при горисполкоме, тоже искал – как и Принцип – активных людей. Для помощи ему в его общественной работе.

Принцип не хотел идти – все-таки горисполком, раньше там комсомолия всякая заседала, которая всё ордена Ленина у себя считала, а потом, во время Перестройки, так активно в коммерцию помчалась, что аж пятки засверкали! Как за дефицитом!

Но его, Вацлава Сигизмундовича нашего, уговорили все-таки сходить на общее собрание: мол, что от вас убудет?

Ну, пошел.

Сначала не понравилось – много подозрительно активных молодых людей, много шума из ничего… Но, приглядевшись, понял: слава тебе, как говорится, Господи, – действительно, нету тут никакой коммунистической или посткоммунистической идеологии… Инициативы, инициативы, инициативы… Просто – клуб какой-то по интересам. Бывает же такое! (А тогда – было, в третий раз говорим).

Ладно, черт с вами, помогу вам в этом начинании, о котором вы глаголете мне,  – выпуске газеты для молодежи, – подумал Принцип и перешел на ручной режим управления делом.

И все же с газетой – в итоге – как-то не заладилось. Несмотря на то, что принципы ее создания Принципу, в принципе, были известны.

Но денег для молодежи, которую, само собой, не задушишь и не убьешь, в горисполкоме всё же «не нашли».

Правда, нет худа без добра, да и с паршивой овцы, хоть шерсти клок,  – узнав про «литературно-художественное» начинание Принципа, и про то, что он ищет себе помещение,  «руководство молодежи» предложило ему вот какое дело: провести первую, «установочную», встречу – не поверите: в горисполкоме, в кабинете обезидеологизированной, так сказать, стопроцентной молодежи.

«Так это же воскресенье!» – сказал он. «Ну и что!» – ответили ему.

Вацлав Сигизмундович сначала подумал: да ну его, свят-свят, и тому подобное. А потом – чёрт, видимо, попутал. Ладно – решил он – вы предложили – я согласился.

В общем, назначили открытие Литературно-художественной мастерской на первом этаже бобруйского горисполкома, в кабинете, где эта молодежь тогда заседала. Номер 101.

Проблемы начались сразу же. Не отходя, как говорится, от кассы.

Во-первых, лучший друг молодежи, руководитель организации, уехал в самый ответственный момент на родину (а был он не из этих мест, не из этих).

Так-с – настерёгся Принцип – надо предотвратить… То бишь – срыв наших планов… Знаем, мы этих исполкомовских «заводил» – не надежные они людишки.

И пошел тогда Принцип к заведующей общим отделом горисполкома –  Людмиле свет Николаевне, и имел с ней беседу приязненную.

И было сказано ему Людмилой свет Николаевной: хорошо, Вацлав Сигизмундович, запускайте ваших людей; будет вам дана грамота специальная, в смысле: оставлена записка на вахте. Чтобы вас, боярина Вацлава Сигизмундовича, пропустили бы в терем наш, приветили бы. Несмотря на воскресенье и вообще – выходной, знаете, день.

Слава, слава вам, Людмила свет Николаевна!..

Ну, случился назначенный день, пришел Принцип к горисполкому: люди уже с ноги на ногу у дверей переминаются, а внутрь их не пускают.

Что за наваждение? Не побоимся этого слова – что за когнитивный диссонанс?

Обещано же! Выньте и положьте. То есть – откройте… сию же минуту… распахните ваши рай… горисполкомовские двери.

Но охранник горисполкома, человек восточного типа (Шамбала! Шамбала!), с подозрительными, суженными глазами, явно только что вынырнувший из послеполуденного сна (фоном звучит музыка Дебюсси), ничего не знал и знать, в общем-то, не хотел.

Нет никакой записки, мол, и всё. Идите, мол, туда, откуда пришли. Можно – лесом. Или вот – городским парком.

Знал же, что не надо связываться с этими перелицованными комсомольцами, а вкупе – с горисполкомом – вообще, раздраженно думал Вацлав Сигизмундович, стоя в окружении пришедших по его объявлению людей…

«Черт бы вас побрал, дорогие мои», – проговорил про себя Принцип и принялся опять барабанить в стеклянную дверь, чтобы – растолковать, объяснить, убедить…

На его счастье, к ним подошел работник отдела культуры горисполкома. Он же – поэт, он же – автор-исполнитель песен, – светловолосый, с некомсомольскими чертами лица человек, которого дежурный хорошо знал.

Под свое поручительство и ответственность человек-поэт договорился, чтобы их пропустили.

В общем, назревавшего конфуза не случилось, презентация Мастерской – прошла. И – прошла вполне успешно.

В целом, Вацлав Сигизмундович был доволен. Ну, а в детали мы вдаваться не будем. Говорят, в них дьявол кроется.

Главное было сделано: «Белый дом» – «взят», Мастерская – открылась…

 

А вечером, включив за праздничным столом телевизор, Принцип услышал, что начался штурм  Белого дома в Москве. Ситуация немного дежа вю.

Но Бобруйск все же был первым. И положительнее в этом смысле…