Домой Анатолий Санотенко Голубая кровь Шмыгарева

Голубая кровь Шмыгарева

Посвящается столетию «Бобруйского курьера»

Комедия в двух действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Шмыгарев Михаил Исидорович, начальник отдела государственной пропаганды горисполкома. Его любимая фраза: «Знаете, у меня ведь голубая кровь!»
Приходько Светлана Михайловна, его заместитель.
Битюков Александр Васильевич, главный специалист отдела.
«Человек из администрации президента».
Редактор газеты.
Николай Иванович Котов, журналист.
Человек из спецслужб.
Два охранника и прочая массовка.

Действие происходит в одной чрезвычайно смешной тоталитарной стране.

Действие первое

Кабинет в «советском духе», отделанный панелями под рыжее дерево неизвестной породы. В нем, слева, стол, справа, напротив — шкаф, посередине — окно, около окна — еще один стол. Несколько стульев: по обе стороны столов, а также у стены возле шкафа, — для посетителей. С левой стороны — дверь в другой кабинет. Утро. За центральным столом, глядясь в зеркальце и выпучивая губы, пудрится Светлана Михайловна. Входит Битюков.

Битюков. Доброе утро, Светлана Михайловна.

Светлана Михайловна (продолжая пудриться). Доброе, доброе.

Битюков (присаживаясь за свой стол). Гер генерал еще не вернулся?

Светлана Михайловна. Нет еще. Ждем-с минуты на минуту.

Битюков (достает из портфеля документы и газеты). В последнее время совсем его загоняли. Семинар за семинаром, учеба за учебой…

Светлана Михайловна. А как же иначе? У них там, можно сказать, 90-летний опыт борьбы с оппозицией. Сначала научат Михаила Исидоровича. Потом он научит нас.

Битюков. Да, борьба с оппозицией — дело серьезное. Мы ее и так и этак, и через плечо, и через колено, а она все существует, все дает новые всходы. Как сорняк в огороде.

Светлана Михайловна. И не говорите, Александр Васильевич. И не говорите.

Пауза. Битюков читает свежую газету. Светлана Михайловна копается в
косметичке.

Битюков (громко, возмущенно). Нет, ну вы посмотрите!

Светлана Михайловна (равнодушно). Что такое, Александр Васильевич?

Битюков. Опять «Последние новости» плохо пишут о наших коммунальщиках! Крыша, видите ли, течет! Сколько раз им растолковывалось: критика государственных структур должна быть санкционирована! Не хотят понимать! Пишут! Они напишут — а нам потом отвечай: почему пропустили; кто позволил… Нет, это форменное безобразие!

Входит Шмыгарев (он еще не стар, но уже благородно седовлас;
на нем светлый плащ; в руках — коричневый кожаный портфель).

Шмыгарев. По какому поводу шумим?

Битюков. Да опять эти «Последние новости»…

Шмыгарев (перебивая). Как раз по ним у меня есть информация. (Битюков и Светлана Михайловна заинтересовано смотрят на Шмыгарева.) Принято решение об их закрытии.

Битюков. Наконец-то!

Светлана Михайловна. Давно пора.

Шмыгарев. Но нам в администрации поставлено условие: сделать все тихо, без скандала. Чтобы было правдоподобно. Не справились, мол, с делом. Сами виноваты.

Светлана Михайловна. Хорошо, а как это сделать, нам подсказали?
Шмыгарев. Разумеется. Методика такова: отсекаем от «Последних новости» всю рекламу, запрещаем продавать газету в киосках, запрещаем подписку… Словом, лишаем их средств к существованию. Кроме этого, налагаем запрет на предоставление им любой информации, чтобы они потеряли в глазах читателей. Далее — активно распространяем в городе мнение о вредоносности для государства этого издания. Ну, и не упускаем возможности, когда такая представится, наказать их по линии нашего министерства. Скажем, за какую-нибудь неточность в публикациях. Видите, наизусть помню…

Битюков. И какой срок отводится нам?

Шмыгарев. Полгода, не более.

Битюков (уверенно). Уложимся.

Светлана Михайловна. Надо постараться…

Шмыгарев. Если мы справимся раньше — никто нас не осудит. Думаю, даже наградят. Как вы знаете, нашим президентом создан фонд для таких поощрений. Так что все, как говорится, в наших руках. Приступаем немедленно. В начале -работа с подшивками газеты. Роли распределим так. Вы, Александр Васильевич, просматриваете газетные публикации на предмет обнаружения в них, так сказать, какого-нибудь криминала. В нашем понимании. Вы, Светлана Михайловна, составляете список тех, кто дает у них рекламу. С адресами и телефонами. С номерами свидетельств и лицензий. (Задумчиво; как бы размышляя вслух). Я же займусь более сложной работой. (Уходит в свой кабинет и закрывает за собой дверь; менее через минуту выглядывает из-за нее.) На все про все даю вам один день. Завтра представить результаты (закрывает дверь).

Битюков. Да-а, счастье привалило.

Светлана Михайловна (беря в руки подшивку «Последних новостей»). Помнится, недавно вы мечтали расправиться с этим изданием.

Битюков (с тоской смотрит на лежащую у него на столе подшивку газет). Но не ценой же таких усилий!

Светлана Михайловна (просматривая газеты и что-то помечая на бумажке). Нет, все же разучились мы работать, совсем разучились. Помню — в те еще времена — над партийным заданием мы трудились, не считаясь с личным временем и здоровьем…

Битюков (перебивая, иронично). Вы бы, Светлана Михайловна, еще средние века вспомнили… (Живо.) Кстати, тогда была хорошая практика: провинился — на костер без лишних разговоров. Мало ли, скажем, что земля вертится, главное — спокойствие в государстве и в умах.

Светлана Михайловна (иронично). Так вы что, предлагаете «Последние новости» и его сотрудников — на костер?..

Битюков. По крайней мере, так было бы быстрее.

Светлана Михайловна (со смехом). А вы, Александр Васильевич, кровожадны.

Битюков (пролистывая газеты). Не понимаю, зачем с ними церемониться? Правдолюбцы, понимаете ли, отыскались. Свободу слова им подавай. А ведь именно с нее, с этой свободы, и начинается развал государства. Нет, нашим людям свобода не нужна. Они не привыкли к ней, не обучены ею пользоваться. Им нужен мудрый правитель, наставник. Вождь!

Светлана Михайловна. Как у нас.

Битюков. Да, как у нас. Хотя, по правде говоря, наш-то мог бы обращаться с оппозицией и пожестче. Чего время и силы терять. Результат ведь известен: полное и окончательное уничтожение!

Светлана Михайловна. Здесь тонкая дипломатия. Игра. Нельзя же сразу обухом по голове. И так уже на нашего в Европе все цыкают.

Битюков (мечтательно). Жаль, что у нас ядерного оружия нет. А то бы мы им так цыкнули!..

Входит Николай Иванович, временно свободный журналист.

Николай Иванович (весело, свободно; он слегка подшофе). Николай Иванович (представляется и жмет руку Битюкову). Николай Иванович (целует руку Светлане Михайловне). Прошу любить и жаловать.

Светлана Михайловна (задумчиво; читая что-то в газете). Что это вы так официально, Коля? Мы же знакомы с вами лет двадцать, наверное.

Николай Иванович. Остался без работы. Надеюсь, при вашем участии, это состояние будет временным. (Пародийно.) Дапамажыце, людцы добрые (садится возле стола Светланы Михайловны).

Светлана Михайловна (заинтересовавшись чем-то в газете и записывая что-то на бумажке). Остались без работы? Ага, ага. Контракт не продлили? (Николай Иванович нервно смеется.) Ага, ага. (Закончив записывать.) История ваша нам известна (щелкает по горлу указательным пальцем). Попали под сокращение и так далее и тому подобное. Не будем комментировать.

Николай Иванович. Не будем.

Светлана Михайловна. Что вам подсказать в плане работы… Надо поразмыслить. Главное, вы, Николай, в «Последние новости» не идите. Скажу вам по секрету, мы их будем закрывать. Испортите себе биографию, и тогда уж точно — «волчий билет».

Николай Иванович (в раздумьи). Да, «волчий билет» — это страшно.

Открывается дверь, входит мужчина средних лет, бомжеватого вида, в весьма
поношенной одежде, с всклокоченной бородой, с черным, мятым
полиэтиленовым пакетом в руках; его пиджак неправильно застегнут, и одна
пола значительно ниже другой.
Светлана Михайловна (вошедшему). Что вы хотели, уважаемый?

Человек (громко; гордо). Я из администрации президента!

Светлана Михайловна. Что? Как? (в замешательстве хватает и кладет телефонную трубку у себя на столе; затем кричит). Михаил Исидорович! (Небольшая пауза.) Михаил Исидорович, выгляните, пожалуйста.

Из своего кабинета выходит Шмыгарев.

Шмыгарев. Да. В чем дело?

Светлана Михайловна (указывая кивком головы на стоящего в дверях). Этот человек говорит, что он из администрации президента.

Шмыгарев (растерянно). Какого президента?

Человек (гордо). Нашего президента! И вы должны мне подчиняться! (Садится на стул.)

Шмыгарев (скептически). Покажите ваши документы.

«Человек из администрации президента» долго копается в своем пакете,
затем достает из него водочную этикетку и подает ее Шмыгареву.

Человек. Вот!

Шмыгарев (вертя этикетку в руках). А, понятно. Милейший, вы, по-видимому, ошиблись адресом. Вам, судя по всему, к доктору надо.

Человек (не слушая его). Я к вам пришел с секретным заданием. Вы должны обеспечить меня связью с президентом инопланетян. Которому я должен передать важную информацию от нашего президента!

В кабинете происходит оживление. Битюков, закрывшись газетой, откровенно
смеется. Светлана Михайловна отворачивается к окну и начинает
поливать цветы; у нее трясутся плечи. Временно свободный
журналист ерзает на стуле, отворачивается в сторону и прикрывает лицо
рукой.

Шмыгарев. А может быть, сначала к доктору?

Человек. Вы должны выполнить распоряжение президента!

Пауза. Шмыгарев, размышляя, внимательно смотрит на «человека из
администрации президента».

Шмыгарев. Хорошо. Давайте ваш текст.

Человек. Текст у меня здесь (показывает на голову). Я должен вступить в контакт с инопланетянами и передать его лично.

Шмыгарев. Понимаете, дорогой, наша техника связи устроена так, что передает только написанный текст. Поэтому вот вам лист бумаги, вот вам ручка. Присядьте в фойе и напишите то, что вы должны передать (берет его под локоть и выводит из кабинета).

В кабинете дружный хохот.

Битюков. Да, вот такие «кадры» у нас…

Николай Иванович (давясь смехом). И много их у вас, таких кадров?

Битюков (смеясь, выдавливает из себя). Вся администрация!

Общий гомерический хохот.

Шмыгарев (возвращаясь в кабинет). Фуй, еле отделался. (Садится на стул.) Президент инопланетян… (Временно свободному журналисту, жалуясь). А теперь на минуту представьте, Николай Иванович, череду таких идиотов, проходящую в течение дня — и у вас будет полная картина…

Николай Иванович. Да, нелегкая у вас работа, Михаил Исидорович.

Шмыгарев. И не говорите… (Повышая голос, официально.) И не говорите, дорогой наш Николай Иванович. Слышал я, что у вас возникли проблемы с работой. Нехорошо. Но мы поможем вам. Вы ведь наш человек, Николай Иванович? Наш?

Николай Иванович (неопределенным шутливо-серьезным тоном). Ваш, Михаил Исидорович! Ваш! До мозга своих старых костей ваш (прикладывает ладонь к груди)!

Шмыгарев. Верим, верим. И вот вам, Николай Иванович, как «нашему» человеку небольшое, так сказать, заданьице. Вы — известный журналист, со многими знакомы. Вдруг вам станет известно что-нибудь интересное о «Последних новостях»…сообщите нам, не сочтите за труд.

Николай Иванович. Интересное — это…

Шмыгарев. Это значит эксклюзивное. Скажем, какие-нибудь их проделки, нарушения, а также контакты, планы… О чем говорят, что думают… Ну, вы понимаете…

Николай Иванович (задумчиво). Да, я понимаю.

Шмыгарев. Ну, а уж мы в долгу не останемся.

Николай Иванович (задумчиво; грустно). Понимаю, понимаю.

Шмыгарев. Что же касается работы… Должность заведующего отделом государственной пропаганды в газете «Светлый путь» вам годится?

Николай Иванович. Буду благодарен.

Шмыгарев. Тогда решили… Знаете что, ступайте туда прямо сейчас — я им перезвоню.

Николай Иванович (неопределенным тоном). Слушаюсь, Михаил Исидорович! (Уходит.)

Пауза.

Шмыгарев. Все журналисты — продажные шельмы. Представители второй древнейшей… Вы видели? Ради денег готов на все. Предать друзей, коллег. Никакого понятия о чести, о достоинстве. Во времена моих предков, — вы знаете, у меня ведь голубая кровь, — порядочные люди стрелялись, чтобы избежать позора. А эти — живут и «гадуюцца». (Набирает номер телефона.) Алло, это Шмыгарев. (Слушает в трубку.) Здравствуйте, здравствуйте, Александр Павлович. Взаимно рад вас слышать. Как ваше драгоценное здоровье? Все хорошо? Ну, и славно. Александр Павлович, я к вам по делу. Сейчас к вам в редакцию подойдет Николай Иванович Котов. (Слушает в трубку.) Да, да, я не сомневался, что вы его знаете. Так вот, мы решили назначить Николая Ивановича начальником отдела государственной пропаганды вашей газеты. Он будет, так сказать, связующим звеном между нами и вами. Примите его, оформите документы. Словом, сделайте, все, как полагается. (Слушает в трубку.) Да, да, именно так. Успехов. (Кладет трубку; Битюкову и Светлане Михайловне.) Ну вот — в нашем идеологическом полку прибыло. Знаете, что я вам скажу. Ко всякому человеку нужен свой подход. Это нам еще в военно-политическом училище преподавали. (Задумчиво; как бы размышляя вслух). Прекрасное было время. Героические! Война политических систем, война мировоззрений! И мы так бесславно проиграли в этой битве. Оставили, так сказать, поле боя. Хотя могли б… Ведь было же, было великое, могучее государство. Империя! Нас боялись, нас уважали, к нашему мнению прислушивались… (С горечью.) Да что теперь говорить. Все это теперь лирика. (Машет рукой и уходит в свой кабинет.)

Битюков. Расстроился гер генерал. Нагнал на себя ностальгию…

Светлана Михайловна. Михаил Исидорович — настоящий патриот, человек чести. Белая кость!

Битюков (ехидно). А вы знаете, Светлана Михайловна, что наши с вами, скажем так, предки по идеологии делали с белой костью в Гражданскую?

Светлана Михайловна (возмущенно). Александр Васильевич, вы что, бифштексов с кровью сегодня утром объелись? Скажите, откуда такая кровожадность?

Битюков (угрюмо). Это на меня так нагрузка воздействует. Видите сколько работы (хлопает рукой по газетной подшивке). Кстати, вы что-то уже обнаружили?

Светлана Михайловна (довольным тоном). Есть, есть. В номере пятом за март этого года в одном рекламном модуле они не указали номер лицензии рекламодателя. (Торжествующе.) А ведь по закону его вид деятельности — лицензирован! Следовательно, что мы имеем? А имеем мы, дорогой наш Александр Васильевич, как минимум, письменное предупреждение редакции от нашего министерства! Два таких предупреждения в течение года — и нет «Последних новостей». Точнее — приостановка на три месяца их выхода (официальным голосом диктора телевидения) «за систематическое нарушение законодательства о рекламе». И это, я думаю, еще не все. Не все! До конца рабочего дня времени много, — что-нибудь да отыщется. Не у меня, так у вас…
Битюков (мрачно; недовольным тоном). Да, поищем внимательно… (листает газетную подшивку).

Из своего кабинеты выходит Шмыгарев.

Шмыгарев. Я — на предприятия. Буду вечером. Всех обращающихся переадресовывайте на завтра (выходит из кабинета).

Светлана Михайловна. Ну, в ход пошла «тяжелая артиллерия». (Комедийно.) Бедные, бедные «Последние новости»! Плакала их реклама!

Битюков радостно вскакивает и, пританцовывая, пробегает вокруг своего стола.

Битюков. Какая удача! Светлана Михайловна, какая удача!

Светлана Михайловна. Да, что такое?

Битюков (торжествуя). В февральском номере, в статье о забастовке местных предпринимателей-рыночников, указано, что они объявили бессрочную забастовку. А ведь они не работали только один день! Только один! Заявили о бессрочной забастовке, и через день, когда у них пошли убытки, вернулись на работу!

Светлана Михайловна. Вы уверены в точности вашей информации?

Битюков. Абсолютно! На второй день так называемой забастовки мы с женой ходили по рынку и делали покупки.

Светлана Михайловна (энергично). Вы молодец. Первое, что мы сделаем, это потребуем от «Последних новости» опровержения и обвиним их в клевете на предпринимателей. (Одобрительно, энергично.) Ищите, Александр Васильевич, ищите дальше. У вас хорошо получается.

Пауза. Оба вдохновенно погружаются в работу, листают подшивки газет.
Медленно открывается дверь, входит «человек из администрации человека». В
руках у него лист бумаги.

Человек из администрации президента (громко, грозно). Я из администрации президента!..

Светлана Михайловна, Битюков (вздрагивая, вместе). О, Господи!

Занавес.

Действие второе

Между первым и вторым действием проходит несколько месяцев. Кабинет Шмыгарева. Два стола, перпендикулярных друг другу: хозяина кабинета и стол для совещаний. Много стульев. На стене — большой портрет вождя. Слева — дверь. Шмыгарев разговаривает по телефону.

Шмыгарев. Они уже на грани. Нам осталось немного дожать их — и… (слушает в трубку.) Думаю, за месяц справимся. (Слушает в трубку.) Да, постараемся. Сами заинтересованы. Сразу же вам доложу. (Слушает в трубку.) И вам всего доброго, Александр Николаевич. (Кладет трубку, набирает номер телефона; дозвонившись, говорит.) Это Шмыгарев. Зайдите ко мне. (Кладет трубку, садится, листает настольный календарь и затем обводит красными чернилами один из дней в календаре; торжественно.) Это и будет отмеренным для них сроком.

Стук в дверь. Входит Светлана Михайловна.

Светлана Михайловна. Я вас слушаю, Михаил Исидорович.

Шмыгарев. Я к вам обращаюсь как к проверенному нашему сотруднику. Суть дела такова. У меня есть опасения, что мы не справимся в заявленный нами срок. «Последние новости» оказались более живучими, чем мы предполагали. Они создали свою систему распространения, у них по-прежнему есть реклама. Этак они еще неизвестно сколько протянут. А у нас с вами есть лишь месяц… Словом, Светлана Михайловна, нужно придумать что-то такое… Экстраординарное!

Светлана Михайловна. Вы предлагаете что-то конкретное?

Шмыгарев. Я вот что подумал. Поскольку вопрос с этой газетой мы должны решить быстро и окончательно, нам нужно ударить по их «голове», то есть главному редактору. Это может быть взятка (скажем, в порядке следственного эксперимента наших людей из отдела по борьбе с экономической преступностью) или, предположим, обвинение в растлении малолетних. А что? Главный редактор — мужчина еще молодой, видный. Теоретически, может повестись на юную прелестницу. Как вы думаете, Светлана Михайловна?

Светлана Михайловна. Может.

Шмыгарев. Не из другого же теста он сделан, в самом деле. Из нашего, мужского…
Светлана Михайловна (многозначительно, игриво). Ну, это понятно, что из вашего… Но что от меня требуется?

Шмыгарев (встает из-за стола и говорит, прохаживаясь по кабинету). Давайте спокойно исследуем наши возможности. У вас есть дочь…

Светлана Михайловна (после паузы, испуганно). Не-е-ет, Михаил Исидорович…

Шмыгарев. И, насколько я знаю, ей 17 лет.

Светлана Михайловна. Михаил Исидорович, прекратите…

Шмыгарев. И — по откликам — писаная красавица. А с учетом того, кто у нее мама, мы имеем идеальную диспозицию. Вы же наш человек, и понимаете: если надо, значит — надо.

Пауза.

Светлана Михайловна (нерешительно). А может быть, все-таки взятка?..
Шмыгарев. А если сорвется, не получится? Редактор «Последних новости» — человек крайне осторожный. И время потеряем, и дело провалим. Вам хочется ударить в грязь лицом? Мне — нет.

Светлана Михайловна. Но ведь и этот ваш вариант может не получиться…

Шмыгарев (похлопывая Светлану Михайловну по плечу). У вас — получится. Я даже не сомневаюсь в вашем успехе. Составьте план и доложите мне. (Холодно.) Можете быть свободны. (Светлана Михайловна выходит; Шмыгарев снова берет телефонную трубку, набирает номер.) Алло, Виктор Сергеевич? Добрый день! Да, Шмыгарев. (Строгим голосом.) Я хотел спросить у вас вот о чем. Почта предоставила мне данные по подписке на вверенном вам предприятии. (Укоризненно.) Виктор Сергеевич, как вы мне объясните тот факт, что у вас девять полугодовых подписок на «Последние новости»? (Слушает в трубку; затем строго.) Никаких оправданий быть не может! Что значит — сами подписались. Скажите, кто у вас командует на предприятии: вы или ваши любознательные инженеры, любители оппозиционной прессы? Вы же нам всю статистику зарубили! Подумать только — девять подписок! (Слушает в трубку; затем одобрительно.) Вот это правильно. Вот так и надо. Вижу, что вы поняли меня. Во всем нужен контроль, Виктор Сергеевич, а в сфере идеологии — особенно. Сделайте, то, что вы сказали, и доложите. Всех благ. (Кладет трубку. Записывая на настольном календаре; зло.) Читатели!.. Весь план — коту под хвост. Чтоб их…

Нерешительно входит Светлана Михайловна; в руках у нее лист бумаги.

Шмыгарев (набирая номер телефона). Что у вас, Светлана Михайловна?

Светлана Михайловна (подавая ему лист бумаги). Вот.

Шмыгарев (крутя в руках бумагу, удивленно). Что это, заявление?

Светлана Михайловна. Да.

Шмыгарев. Об уходе?

Светлана Михайловна (со слезами). Да.

Пауза.

Шмыгарев. Хорошо… Если вы ставите вопрос так, решим следующим образом. Выберем первый вариант со взяткой. А этого заявления не было (рвет его; с укоризненной лаской). Я ведь не изверг, Светлана Михайловна. (Возмущенно.) Неужели вы подумали, что я буду заставлять вас.? Стыдно, Светлана Михайловна. У меня ведь голубая кровь… (Светлана Михайловна плачет.) Стыдно. Ступайте, работайте. (Светлана Михайловна рыдает. Шмыгарев решительно.) Всё, забыли! Вы свободны, ступайте. (Светлана Михайловна уходит.) Всё против меня! А ведь я обещал успеть за полгода! В администрации президента ждут! Сам Промежглазьев держит это дело на личном контроле! Если я не справлюсь, меня перестанут считать серьезным человеком, человеком слова… В конце концов, перестанут считать провессионалом своего дела… А этого нельзя допустить. (Набирает номер по мобильному телефону.) Это Шмыгарев. Мне нужен пакет с мечеными купюрами. (Слушает в трубку.) Да, скоро. Скажем, через полчаса. Обеспечьте. (Сбрасывает номер, набирает другой.) Это Шмыгарев. Николай Иванович, вы мне нужны. Как скоро? (Смотрит на часы.) Давайте через полчаса. Жду. (Кладет мобильный телефон на стол; в сердцах) Это просто поразительно! Мы — идеологи, спецслужбы, армия, милиция, — все государство! — не можем справиться с какой-то провинциальной заштатной газетенкой! У них — пятнадцать «штыков», у нас — тысячи, десятки тысяч! Миллионы! У них — статьи, заметки, у нас — танки, самолеты, ракеты, гаубицы… И вся эта государственная мощь пасует перед этими интеллигентиками! Этими щелкоперами!..

Открывается дверь, входит «человек из администрации президента».

Человек (торжественно). Я из…

Шмыгарев (раздраженно, язвительно). Знаем, знаем, из администрации президента. Давно вас выпустили?

Человек (подходя к столу). Я пять месяцев был в плену у инопланетян. Они выкрали меня, когда я выходил из вашего кабинета. Теперь я многое о них знаю…

Шмыгарев. Хорошо! Замечательно! Мы рады за вас. (Встает из-за стола, направляется к двери и выглядывает в смежный кабинет. Светлана Михайловна… Никого! Так, так. (Возвращается к столу, набирает номер телефона.) Охрана? Это Шмыгарев. Незамедлительно поднимайтесь ко мне. (Кладет трубку; человеку.) Присядьте пока, любезнейший. Сейчас придут люди, которым вы все расскажите. А я, знаете, занят.

Человек. Моя информация имеет особую ценность…

Шмыгарев (что-то записывая в ежедневнике). Да-да, конечно, конечно.

Вбегают два охранника.

Уведите. (Показывает движением головы на Человека из администрации президента; охранники хватают его под руки; тащат его из кабинета; он активно протестует. Шмыгарев вдогонку.) И больше его ко мне не пропускайте! Говорил же вам…

Вбегает Светлана Михайловна. С лицом, опухшим от слез. В раскрытую
на мгновенье дверь врываются вопли уводимого: «Изыди, сатана
инопланетная!»

Светлана Михайловна. Что здесь произошло, Михаил Исидорович?

Шмыгарев. Наш давний «друг» пожаловал. В приемной никого не было.

Светлана Михайловна. Извините, Михаил Исидорович, я…

Шмыгарев (перебивая). Ладно, ладно. Учитывая обстоятельства… А знаете, Светлана Михайловна, ведь наш посетитель действительно когда-то служил в администрации президента. Было это очень давно. В самом начале президентства нашего вождя… Работал в юридическом отделе администрации, защитил диссертацию. Ну, и что-то с ним, с его головой, случилось…

Светлана Михайловна. Удивительно. Кто бы мог подумать.

Шмыгарев. Да, вот так. Нелегкая у нас работа, нервная… (Оживленно, будто вспомнив.) Сейчас ко мне придет Котов. Просьба к вам: никого ко мне не пускать. Никого!

Светлана Михайловна. Понятно, Михаил Исидорович. Разрешите идти?

Шмыгарев. Идите. (Светлана Михайловна направляется к двери.) Нет, подождите.

Светлана Михайловна. Что-то еще?

Шмыгарев. Сделайте-ка мне кофейку. Он у вас замечательно получается. Буду благодарен.

Светлана Михайловна. Слушаюсь, Михаил Исидорович! (Выходит из кабинета.)

Шмыгарев, в раздумье, проходится по кабинету, разминая пальцы: «Ну-с!..»
Осторожный стук в дверь.

Шмыгарев (бодро). Да-да, войдите.

Входит Котов.

Шмыгарев (радостно). А-а, вот вы-то мне и нужны.

Котов. Извините, я, так сказать, с опережением графика… Сразу к вам.

Шмыгарев. Ничего-ничего, Николай Иванович, прийти раньше — это не опоздать. Присаживайтесь. (Оба садятся.) У меня к вам, Николай Иванович, дело.

Котов (уважительно). Я весь во внимании, Михаил Исидорович.

Шмыгарев. Дело конфиденциальное. Все, что я скажу вам, не должно выходить за пределы этого кабинета (Котов понимающе кивает головой). Мы хотим поручить вам ответственное задание. Вы должны, в порядке следственного эксперимента, предложить взятку одному должностному лицу. Не буду скрывать, речь идет о редакторе «Последних новостей». Этот человек позиционирует себя кристально чистым бессребреником. Вот мы и хотим, так сказать, проверить это. Вам будет вручен конверт с помеченными купюрами. Вы должны прийти в кабинет редактора «Последних новостей» и оставить этот конверт там. В любом укромном месте. Все остальное — уже наша забота.

Пауза.

Котов. М-м, Мих-Сид, Михаил Сидорович…

Шмыгарев. Да?

Котов. Я хотел бы отказаться от столь ответственного задания. Знаете, я не вхож в редакцию «Последних новостей», стар, неловок… Словом, поручите другому, прошу вас.

Пауза.

Шмыгарев. Значит, вы хотите отказаться…

Котов. Хочу.

Шмыгарев (после небольшой паузы). Но у вас не получится это сделать. Я, Николай Иванович, хотел по-хорошему… Но если вы ставите вопрос так… (Грозно, напористо.) Вы хоть понимаете, что вы могли быть уволены десять, двадцать, сто раз? С вашим-то пристрастием к Бахусу? Вы понимаете, что мы — постоянно! — закрываем глаза на ваши проделки? Между тем, вспомните, у вас есть сын, он учится в государственном университете. И, насколько, мы знаем, у него тоже имеются некоторые провинности по учебе. Вы хотите повредить своему ребенку?

Котов (испуганно). Я? Нет.

Шмыгарев. Ну, тогда о чем речь?

Стук в дверь. Входит человек из спецслужб.

Человек из спецслужб. Разрешите?

Шмыгарев. Да-да. Готово?

Человек из спецслужб. Так точно.

Шмыгарев. Передайте мою благодарность вашему руководству. Готовность — номер один. О времени и месте вам будет сообщено дополнительно. Можете быть свободны. (Человек из спецслужб уходит.) Вот, уважаемый, Николай Иванович, ваш пакет (кладет его перед Котовым). Приступайте незамедлительно. По нашей информации, редактор «Последних новостей» сейчас на месте.

Котов молча, медленно берет со стола пакет и понуро выходит из кабинета.

Шмыгарев (вдогонку). Как сделаете — тут же доложите. Набирает номер телефона. Шмыгарев на проводе. Процесс пошел. (Слушает в трубку.) Думаю, через час можно приступать. Буду ждать звонка от вас (кладет трубку).

Входит Битюков.

Шмыгарев. Ну что, как?

Битюков (разочарованно). Совершенно чистая биография. Не за что зацепиться.

Шмыгарев. Не разочаровывайте меня, Александр Васильевич.

Битюков. Что я могу поделать? Не курил, не пил, не привлекался… Хоть сейчас — в президенты.

Шмыгарев. Но-но! Не трожьте святое!..

Битюков (испуганно). Я — что, я — ничего.

Шмыгарев. Разговорчики в строю, понимаешь…

Битюков (раздумчиво). Есть, правда, одна дама, с которой он прожил два года. И что-то там у них не получилось… Можно было бы поработать в этом направлении…

Шмыгарев (оживленно). Вот-вот, а вы говорите: ничего нет. Здесь кроется такая перспектива!.. Но — оставим ее на потом. Ступайте, позовите Светлану Михайловну. И оба — в мой кабинет.

Битюков. Слушаюсь, Михаил Исидорович!

Оставшись один, Шмыгарев ходит по кабинету, что-то мурлычет
себе под нос, довольно потирая руки. Входят Битюков и Светлана
Михайловна.

Шмыгарев. Присаживайтесь. (Торжественно.) Господа! Редактор столь ненавистной нам газеты наконец-то прокололся, так сказать, показал свое истинное лицо. Только что мне стало известно о том, что им была получена взятка. Соответствующие службы уже поставлены в известность. Ведется работа. Перед нами же стоит чрезвычайно важная задача. Требуется оповестить об этом факте общественность, грамотно подать информацию. Давайте думать, как мы будем это делать.

Битюков. Можно использовать ваши слова: руководитель оппозиционного издания показал свое истинное лицо. И продолжить. Например, так: прикрываясь заботой о правах человека, о соблюдении законности, он между делом постоянно нарушал закон. О чем свидетельствует факт получения им взятки.

Шмыгарев. А что вы думаете, Светлана Михайловна?

Светлана Михайловна. Я бы убрала слово «постоянно». Все-таки пока нам известно лишь об одном таком факте…

Шмыгарев. Ничего-ничего! Там, где один — там и другие.

Битюков. Я думаю, нужно подготовить официальное заявление, распространить его через государственные средства массовой информации, развесить на столбах…

Светлана Михайловна. А если будет видеосъемка задержания, нужно показать ее по телевидению.

Шмыгарев (с вдохновением). Да-да, обязательно!..

Битюков (перебивая). И чтобы крупным планом были показаны изъятые купюры…

Светлана Михайловна (перебивая). А также его руки, вымазанные светящейся краской, которую, я знаю, используют в таких случаях.

Шмыгарев. Да, страна должна знать своих героев… Ну-с, приступим. Вы, займетесь составлением официального заявления. А я позабочусь о видео-картинке.

Стук в дверь.

Шмыгарев. Войдите!

Открывается дверь, входит редактор «Последних новостей». Наступает
мучительная пауза.

Редактор. Я к вам по делу. (Отодвигает стул и садится; Битюков и Светлана Михайловна встают и молча выходят из кабинета.)

Шмыгарев (раздраженно, нервно). Вы очень не вовремя. Вам надо быть на рабочем месте…

Редактор (удивленно). Почему вы так думаете?

Шмыгарев (понимая, что проговорился). Видите ли… мы выслали вам депешу. Заказным письмом. То есть, с уведомлением… Нужно, чтобы вы расписались…

Редактор. Не волнуйтесь, распишется мой заместитель. А дело у меня вот какое. Надо признаться, ваша, Михаил Исидорович, деятельность не осталась незамеченной. Нашу газету выкинули из киосков, на нее не принимают подписку, многие наши рекламодатели боятся теперь размещать у нас свою рекламу… Кроме того, по городу ходят отвратительные слухи о наших сотрудниках… И за всем этим стоите вы, Михаил Исидорович…

Шмыгарев (ехидно). У вас есть какие-то документы, доказывающие это?

Редактор. Документов нет. Есть люди. Свидетели. Они пока молчат. Пока…

Шмыгарев. Вы что, угрожаете мне?

Редактор. Нет, информирую. Сегодня эти люди молчат, а завтра они будут свидетельствовать.

Шмыгарев (гневно). Послушаете, уважаемый. Мне, по-видимому, следовало бы выгнать вас из кабинета. Но я не буду этого делать! Не буду! Но вот что я вам скажу. В отличие от вас, я стою на страже государственных интересов. Я служу государству! Укрепляю его мощь! А вы, и подобные вам, его «раскачивают», ослабляют.

Редактор. Чем же? Правдой?

Шмыгарев. Правда… У каждого она своя. Все зависит от точки зрения. Например, мой род всегда служил Отечеству, государю. Знаете, у меня ведь голубая кровь! Я — слуга государства. Его верный слуга! В этом моя правда и заключается. Нашему государству не нужны великие потрясения и революции. Нам нужна спокойная, мирная жизнь, наполненная созидательным трудом рабочих, крестьян, интеллигенции… Право на труд — главнейшее право человека…

Редактор (перебивая). Хватит лозунгов. Власть произносит свой маленький пламенный монолог, мнение народа ее, как всегда, не интересует. Но все же, будьте добры, поясните мне, почему же так получается, что, когда я начинаю говорить о свободе, правде, правах человека, меня незамедлительно обвиняют в подготовке революции, обвиняют во враждебности к государству? На мой взгляд, все это похоже на чистосердечное признание в том, что ни свободы, ни правды, ни соблюдения прав человека в нашем государстве нет…

Шмыгарев (перебивая). В нашем государстве достаточно свободы, прав и правды. Нужно только уметь их видеть. Вы же напрочь лишены этой способности. Ваше зрение устроено таким образом, что вы замечаете лишь негативное. Но мы вам поможем. Возвращайтесь в редакцию и убедитесь в этом сами.

Редактор. И все же, Михаил Исидорович, прекратите ваши действия против нас, прекратите душить нашу газету!

Шмыгарев. Ну вот, опять вы угрожаете…

Редактор (после небольшой паузы). Да, диалога у нас не получается. И, судя по всему, уже никогда не получится.

Шмыгарев. Судя по всему.

Редактор (встает). Что ж, прощайте.

Шмыгарев. Не надо так мрачно. Мы с вами еще увидимся.

Редактор «Последних новостей» выходит из кабинета, сталкиваясь в дверях с
Котовым, который, старомодно раскланявшись с ним, входит в кабинет,
пошатываясь.

Шмыгарев (удивленно). Что это с вами, Николай Иванович?

Котов. Что со мной? О, это замечательный вопрос! Что со мной… Со мной произошло многое. Много интересного!..

Шмыгарев (присматриваясь к нему, гневно). Вы что, пьяны?

Котов. Да, я пьян. И это благодаря вам, вашим тридцати серебряникам… (Вынимает из кармана потрепанную пачку денег и рассыпает ее по столу). Это вам сдача.

Шмыгарев. Я не понимаю. Сдача с чего?

Котов. С твоей подлости, Миша (размахивается и бьет Шмыгарева по лицу).

Шум, крики, в кабинет вбегают Битюков, Светлана Михайловна, следом — охранники, человек из администрации президента, за ним — санитары в белых халатах, крестьяне, рабочие с серпами и молотами в руках, представители интеллигенции — в очках, с портфелями под мышкой, цыгане — с улюлюканьем, песнями и плясками, клоуны с воздушными шариками… Постепенно действие на сцене начинает напоминать балаган. Звучит издевательская музыка. Последним входит президент инопланетян с антеннами на голове, с характерными усами… Все замирают в различных позах…

Голос за сценой. Вернувшись в редакцию, редактор «Последних новостей» сел за стол, пододвинул к себе чистый лист бумаги, и, в раздумье, написал на нем: «Диктатура. Диктатура. Диктатура». Затем решительно перечеркнул написанное и медленно, с наслаждением, порвал лист. Назавтра никто в их городе уже не помнил ни Шмыгарева, ни Битюкова, ни Светлану Михайловну, ни тех обстоятельств, в которых все они пребывали. А если бы им напомнили, то, безусловно, стали бы возмущаться, говорить, что такого быть не могло, что все это бред воспаленного воображения…

Так, в отдельно взятом городе, к человекам пришла свобода.

Занавес.