Домой В регионе Бобруйский суд не удовлетворил жалобы Эмиля Островко на примененные к нему меры…

Бобруйский суд не удовлетворил жалобы Эмиля Островко на примененные к нему меры…

Эмиль Островко, 328, осужденный, колония, судОсуждённого Эмиля Островко в бобруйской воспитательной колонии №2 признали злостным нарушителем. Парень не попал под амнистию-2019 и лишился возможности вернуться домой на два года раньше… 31 января прошло второе заседание суда, в котором оспаривались примененные к нему в колонии меры взыскания.

«Осуждённый сам просился в дисциплинарный изолятор»

Об истории Эмиля Островко «Бобруйский курьер» писал после предварительного судебного заседания по делу, которое прошло 29-го января. Молодой человек хотел подработать продажей якобы разрешённых курительных смесей, и в итоге был осуждён на 10 лет лишения свободы. После пересмотров дела, срок был сокращён до 6 лет.

В воспитательной колонии №2 г. Бобруйска Эмиль получил три дисциплинарных взыскания и был признан злостным нарушителем. Так он потерял право на амнистию, которая в 2019 году коснулась в том числе осуждённых по статье 328 УК РБ (незаконный оборот наркотических средств). Эти нарушения и стали предметом судебного рассмотрения.

Во время основного заседания мать Эмиля, которая была его представителем, Юлия Островко, повторила, что считает взыскания, применённые к её сыну, несправедливыми и завышенными, несоразмерными нарушению. Вместе с Юлией в этот раз был адвокат.

Ещё после предварительного заседания Юлия подавала ходатайство о присутствии в суде самого Эмиля. Суд не счёл это необходимым.

В суде были подробно рассмотрены жалобы на каждое из нарушений Эмиля. Адвокат заявлял, что применённые меры взыскания несоразмерны серьёзности проступков, спрашивал, почему не были применены более мягкие меры воздействия.

Воспитательную колонию в этот раз в суде представлял заместитель начальника Виталий Котов. Он повторил слова начальника Маслюкова о том, что все взыскания наложены в соответствии с законом, тем более, что заключённый сам их признал.

«Островко признавал свои нарушения, и даже просил за третье поместить его в дисциплинарный изолятор, – рассказывал Котов. – Но мы ограничились беседой. Мы дали человеку шанс. Тем не менее, на следующий же день было новое нарушение в виде нецензурной брани. Он всё это делал осознанно, чтобы перевестись во взрослую колонию, что сам и говорил».

«У нас не было цели сделать из него «злостника»»

Первым нарушением, за которое Эмиля лишили очередного длительного свидания с матерью, было то, что он не побрился и не постригся вовремя. Адвокат пытался узнать, выясняли ли в колонии причины, почему так произошло.

«Он сказал, что был занят, приём пищи или ещё какие-то на его взгляд важные дела были», –говорил заместитель начальника.

«А для вас приём пищи – это важное дело?» – спрашивал адвокат.

«Ему дважды дали свободное время для устранения нарушения. Он сказал, что сделает это завтра», –  объяснял Котов.

«А причина отражена в рапортах?» – опять спрашивал адвокат.

«Он признал вину и не удосужился объяснить причину. Это его личная недисциплинированность», – говорил Котов.

«Как вы определяете, короткая стрижка, или нет?» – спросила у заместителя начальника колонии мать Эмиля.

«У нас есть картинка с образцом стрижки для заключённых, раз в месяц проводится оценка внешнего вида. Я не знаю, как объяснить критерии, те, кто проходил службу в армии, МВД, сталкивался с нашими структурами, поймёт, о чём идёт речь», – объяснял Виталий Котов.

По второму нарушению – работе без защитных очков, адвокат пытался выяснить степень износа этих очков и обратить внимание суда на то, что Эмиль снял их, потому что в них было плохо видно.

«Сейчас он может говорить что угодно. А тогда написал, что забыл их надеть. Это грубое нарушение техники безопасности», – отвечал на это Котов.

Мастер цеха, который выступал свидетелем, рассказал, что Эмиль не был единственным, кто периодически снимал очки, и что обычно он делал замечания осуждённым, предупреждал, что без очков работать нельзя. Адвокат спрашивал, почему тогда именно Эмиль получил за это взыскание, на что мастер ответил, что ему неоднократно делалось напоминание, и он всё равно снимал очки. Адвокат делал акцент на том, что Эмиль не отказывался выполнять работу, и что очки он снял наоборот для того, чтобы сделать работу лучше и выполнить норму выработки.

«Считаете ли вы справедливым, что человек с бронхиальной астмой работает с резиной, и его причисляют к «злостникам» только за то, что он снял очки? Почему вы для начала не применили к нему более мягкие меры, как выговор или внеочередная уборка?» – спрашивал адвокат.

«Нигде не указан порядок, какие меры применять первыми – выговор или лишение свиданий, – отвечал Котов. – К тому же, в своём объяснении Островко не ссылался на какие-либо причины, которые ему помешали. Также с жалобами на плохое самочувствие и проблемы со здоровьем он не обращался. Мы неоднократно проводили профилактические беседы, напоминали, что он может лишиться права на амнистию. У нас не было цели сделать из него злостника».

Воспитатель колонии рассказал, что у Эмиля неоднократно были и другие нарушения, например, он мог использовать нецензурные слова, или брал у кого-то халву, мол, потом отдам, а «отчуждение запрещено». «Но я ему всё прощал», – говорил воспитатель.

«Активисты» забирали еду, били деревянными палками

Во время исследования материалов дела была просмотрена видеозапись, на которой осуждённому Островко задают вопросы, доволен ли он качеством воздуха, освещённостью, водой в колонии. Эмиль отвечал, что его всё устраивает.

Адвокат возразил, что запись не может быть использована как доказательство, потому что по ней видно, что осуждённый не знал, что его снимают, а также потому, что ему задают наводящие вопросы.

«Осуждённый был предупреждён, что в отношении него могут быть использованы фиксирующие средства, – сказал заместитель начальника воспитательной колонии. – Вы видите на видео человека абсолютно довольного, улыбающегося, циничного. Он этого хотел, и он это заслужил. Жалко, что осознание к нему пришло поздно».

«Эта запись делалась для меня, ему задают вопросы по всем моим жалобам, – прокомментировала видео мать Эмиля. – Я ещё раз убеждаюсь, что к моему сыну было предвзятое отношение, потому что я стала бороться за его права. И все его правонарушения вдруг начались именно после того, как я съездила к нему на свидание, и увидела его обмороженные руки и косточки на ногах от тесной обуви».

«Он мне тогда таких ужасов рассказал про колонию, – рассказывала Юлия Островко уже в личной беседе с журналистами на коридоре. – Я увидела у него обмороженные руки, он рассказал – мы носим снег в каток голыми руками. А когда разулся, я смотрю – косточки выпирают, как у бабушек. Говорит, обувь дали на два размера меньше. Ещё рассказывал, что так называемые «активисты» из числа заключённых забирали еду, пересматривали все посылки, могли бить деревянными палками. Он даже просил меня высылать ему тухлую колбасу, потому что как раз колбасу эти «активисты» всегда забирали. Однажды забрали блокнот, который я ему передавала для записей. Я тогда узнала их фамилии, нашла маму одного их них, сказала, что поведу её в суд. После того мне позвонил Эмиль и сказал, чтобы я никуда не ходила. Я стала писать жалобы. Вот тогда у него всё и началось, все нарушения».

Также Юлия рассказала, что обращалась в милицию с заявлением, чтобы нашли владельцев сайтов, через которые распространяют наркотики, и «вербуют» молодёжь объявлениями о якобы легальной работой.

«Мне отвечали – а как мы их найдём? Спрашивали – вы понимаете, что такое darknet?» – говорит Юлия Островко.

Суд в лице судьи Виолетты Закржевской признал все жалобы Эмиля Островко несостоятельными, и постановил оставить их без удовлетворения, а все взыскания – без изменений.

Юлия Островко намерена обжаловать решение.

«Я буду бороться за права сына, и однажды все причастные ещё ответят за то, что делают», – прокомментировала женщина постановление суда.

 

Марина Михневич