Домой Анатолий Санотенко БГ и ОМОН

БГ и ОМОН

(Пятидесятая глава из романа в фельетонах «Бобруйск и его жЫвотные, или Невероятные приключения Вацлава Принципа в стране победившего идиотизма»

 

Вацлав Сигизмундович очень любил творчество Гребенщикова.

Бывает, делает Вацлав Сигизмундович что-нибудь по дому – набирает ли текст на компьютере, готовит ли себе кофе, принимает ли душ – и напевает, напевает!..

Ну, там –  «Серебро Господа моего», «Под небом голубым» и так далее, по списку.

В общем, на то он и Вацлав Сигизмундович, чтобы напевать Гребенщикова. Как говорится, кто, если не он…

И когда БГ решил приехать в Бобруйск с концертом (о чем Борис Борисович давно и сакрально мечтал), Принцип тоже решил – надо идти. В безусловном порядке.

Но так решил не только Принцип. Так решили и в местной «охранке».

Решили и – пошли на концерт. И – пришли.  Не заблудились.

Не Амон-Ра пришел к БГ, как подобало бы ему по статусу, а просто  – ОМОН Бобруйского УВД.

Без всяких там «Ра».

И в этом одном уже было некое уничижение.

А Вацлав же Сигизмундович об этом не знал,  не ведал…

Приготовился, облачился, как полагается. Приходит в театр в самых благостных чувствах – а там ОМОН! В театре!

«Принимает» его, Вацлава Сигизмундовича, по  полной программе.

Как на зоне какой-нибудь, прям слово.

Расстегнитесь, откройте сумку, а что у вас – тут, а что у вас – там…

И – общупывают, общупывают!..

Вдруг, например, Вацлав Сигизмундович, редактор «Предпоследних новостей», пока никто не видел, переквалифицировался в экстремиста-террориста?

Как и все прочие бобруйчане и гости города, заявившиеся на концерт БГ.

Принцип, по крайней мере, именно так эти действия «правоохренителей» (по его выражению) и воспринял.

Поначалу он даже опешил.

Национал-социалисты, в своё время, у себя такого не придумали, а в Бобруйске – здрасьте вам! – «скреативили».

Хочешь пройти в театр, – пройди сначала через ОМОН. То есть – через обыск и личный досмотр.

Как некий контрабандист на границе. Будто бы культура в этой стране уже стала «запрещенным предметом». И, так сказать, когда я слышу слово «культура», я…  вызываю ОМОН.

Находясь в ментальном шоке, Принцип даже позволил бройлерному сотруднику «отдела милиции особого назначения», затянутому во все черное (только в этот раз – без черной маски), ощупать свои карманы в пальто.

(Портмоне, как ни странно, после этого осталось на месте – Вацлав  Сигизмундович потом специально проверил).

Даже свой редакторский портфель – в глубоком раздумье, пытаясь разобраться с причинно-следственной связью, – он открыл, показал его внутренности.

Но – всё уже, концерт был безнадежно испорчен.

Ни «Серебро», ни «Аделаида», ни «Этот поезд в огне» в тот день его не утолили жажды, – жажды отмщения и восстановления здравомыслия.

(Утолена она – правда, частично – была позже, на страницах «Предпоследних новостей»).

В Принципе всё клокотало и – рвалось наружу.

«Пусть ярость благородная вскипает, как волна…» – совсем в несоответствии происходящему и звучащему на сцене, еле сдерживаясь, бормотал не в шутку разошедшийся Вацлав Сигизмундович.

Музыка звучала громко, и никто (слава тебе, БГ!) не слышал «заклинаний» Принципа.

Принципа колбасило весь концерт. Но – не от музыки, а по «правовому вопросу».

Даже «зольдатен» из ОМОНа, видимо,  чувствовали некое «напряжение», исходившее от «зоны нахождения» Принципа, некие электрические флюиды ощущали (а может – и полноценные токи, бьющие прямо по их омоновским чакрам), и – стояли в театральном зале, тревожно оглядываясь. Не понимая: что и где?

Но – Вацлав Сигизмундович все-таки интеллигентный человек, обошлось без «омонобития».

Хоть он и держал себя, надо сказать, из последних сил. Шестью   руками! Словно Шива какой-нибудь.

После концерта, на следующий день, земля под ногами «театральных полицайн» разверзлась.

Вацлав Сигизмундович в своём  «редакционном фельетоне» шмякал их о пол и так и сяк. И даже – и сяк и так.

И в газете и в блоге – на сайте своей газеты.

Но этого было мало, мало!

Принцип как человек в юридических вопросах грамотный, как «стихийный правозащитник», оформил – по всем правилам – и своё официальное заявление по этому поводу в  Бобруйское УВД («жЫвотноводческое – добавил, конечно, он при этом).

«Чтоб приструнить и расставить все точки!» – гремел он в своем кабинете, обращаясь к невидимому неприятелю. (И вечерние прохожие на улице вздрагивали и тревожно вглядывались в освещенные окна второго этажа).

 

В Бобруйском УВД, получив послание Вацлава Сигизмундовича, как всегда в таких случаях, возмутились «постановкой вопроса».

И в публикациях «Предпоследних новостей», и в письме Принципа.

Дали ему официальный ответ, – что, мол, всё хорошо, всё нормально, всё в рамках законодательства… Мы всегда так делали и делать будем…  Поскольку – право имеющие…

И ничего-то мы не нарушали, уважаемый Вацлав Сигизмундович, – написали они в конце своего ответа… Это вам просто так показалось…»

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Напишите свой комментарий!
Введите здесь ваше имя